Где-то у входа в тоннель послышался вскрик, ужасный хохот, и на мгновение, заслонив собой светлое пятно, в пещеру кто-то вошёл, направившись прямо к пленнику. Воевода спрятал нож обратно, и прикрыл глаза, притворяясь, что ещё не очнулся. Сейчас ему было важно выиграть время, и понять, что делать дальше. Казнь наверняка будет происходить ночью, а до того времени нужно что-нибудь придумать.
По хриплому дыханию виг узнал своего вчерашнего собеседника. Он едва смог побороть в себе желание выхватить нож и броситься на мутанта. Вряд ли из этого, конечно, что-нибудь вышло, но ослеплённый злостью он легко мог решиться на этот шаг. Нет! Ещё рано. Цепи не позволят что-либо сделать. Нужно выждать, и поймать благоприятный момент.
Рутгер открыл глаза, и спросил у мутанта:
– Что вы со мной сделали?
Тот оскалился, и, кривя покрытые струпьями губы в подобии улыбки, ответил:
– Мы всего лишь нанесли тебе татуировку, чтобы боги видели, что принимают не простого воина, а грозного воеводу, что стоит один сотни обычных бойцов!
Проклятье! В стране Лазоревых Гор считалось, что татуировки наносят себе варвары, полудикие люди, и вигу они совсем не нужны. Тату для людей из низшего сословия, стоящих даже ниже чем подмастерья у харвеллов. Впрочем, теперь-то что от этого? Жить осталось совсем немного. Скорее всего, до ближайшей ночи… Никто и не увидит его с этим позорным клеймом.
– Наши боги потребовали кровь ещё нескольких воинов из вашего рода, и будь спокоен, мои братья найдут их. Сегодня ночью вы предстанете перед Первородным Злом, и познаете весь ужас того, что произойдёт с Обитаемым Миром.
– А сколько погибнет твоих братьев, пока они захватят пленных? – Злорадно спросил Стальной Барс. Сейчас он ничего так не жаждал, как того, чтобы сегодня погибло как можно больше мутантов. Закованный в цепи он ничего не мог сделать, только ждать, так пусть хоть кто-то другой нанесёт им большой урон. Все, кто погибнут здесь, не смогут идти на север, неся с собой смерть и разруху. Сколько людских жизней может зависеть от небольшого, скоротечного столкновения! А где-то далеко-далеко, за многие десятки поприщ отсюда, живёт человек, даже не подозревающий, что при ином повороте событий, тот, кто сегодня умрёт, может в недалёком будущем пустить ему кровь.
Исчадие ада не разозлился, не бросился на воеводу с кулаками, не приставил нож к горлу, угрожая немедленной смертью. Он присел на камень, и немного помолчав, спросил:
– Вчера вы дали достойный отпор моим братьям, и совсем не ваша вина, что вам пришлось отступить. Наши воины тоже полны храбрости, доблести, и никто бы не смог устоять перед таким количеством. Что это за строй, благодаря которому, вы могли так долго сдерживать нас?
– Этот строй мы называем стена щитов, и этому обучаемся с детства. Будь нас больше, хотя бы сотня… – Начал было виг, но его бесцеремонно прервал мутант:
– Если ты научишь нас этому, то сможешь продлить свою жизнь на долгий срок. Мы не будем тебя приносить в жертву, а возьмём с собой на север, и ты сможешь вернуться домой.
Рутгер рассмеялся. Это предложение показалось ему настолько смешным, что он не смог сдержать себя. Сама мысль, что ради спасения себя он может пойти на предательство, была совершенно невозможной. Если мутантов обучить строю стена щитов, то их, с их численностью, будет просто невозможно победить! Как он может допустить, чтобы они, овладев этим искусством, двинулись к нему на родину, чтобы завоевать её, и уничтожить?
– Невидимая Смерть видимо совсем иссушила твой мозг, раз ты смог предложить такое вигу! Я скорее приму самую мучительную смерть, чем буду чему-то вас учить!
Мутант усмехнулся, и, наклонившись к воеводе, обдав его тошнотворным смрадом дыхания, зловеще проговорил:
– Думай, человек! Когда тебя привяжут к столбу, чтобы принести в жертву богам, то у тебя уже не будет выбора. Ты будешь молить о скорой смерти, но она долго не придёт к тебе, и ты будешь умирать многие и многие дни. Как ты думаешь, сколько страданий ты сможешь выдержать? Во что ты превратишься, когда твой бог призовёт твою душу к себе? Ты будешь просто куском мяса, без кожи, без глаз и языка!
Рутгер помнил свои недавние видения. Это повергло его в ужас, и он ещё раз укрепился в мысли, что надо, во что бы то ни стало воспользоваться малейшим шансом, выхватить засапожный нож, и погибнуть в бою. Не хотелось и думать, что совсем скоро его всё это ждёт, если он не предпримет никаких решительных действий. Он спокойно посмотрел в горящие злостью глаза твари, и сказал: