– Почему же? – Ниирде Соо, кутаясь в огромную шкуру чёрного, пещерного медведя подставил кубок, и слуга дополнил его вином. И куда в него столько лезет? Почему он никогда не пьянеет? Или только делает вид, что пьёт? Притворяясь пьяным гораздо проще войти в доверие. Ведь как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Может, так он пытается вызвать вига на откровенность? Так что же он тогда хочет выведать? Кажется, что для его проницательности не может существовать никаких тайн… – Мои лазутчики заходят в ваши леса довольно-таки глубоко, и кроме бурелома ничего там не встречали!
Сатвел слышал про эти робкие попытки, и теперь слова ярвира вызвали у него смех:
– Многоуважаемый Ниирде Соо удачно пошутил. Если считать несколько десятков шагов от опушки за самое сердце чащи, то можно сказать, что вам покорились все дремучие леса Лазоревых Гор!
Сейчас ему было всё равно, обидится или нет союзник на его слова. Он хотел сбить с него спесь, проучить за высокомерие, и дать понять, что всё совсем не так хорошо, как может казаться самому иноземцу. Где-то в глубине страны собирается войско в тысячу мечей его злейшего врага Вальхара, и где-то бродят несколько сотен дхоров, что, как будто растворились в воздухе с утренним туманом! Их сила, конечно, мала, но кто даст гарантию, что с тех пор, как они получили эти сведения, к вождю клана Снежных Барсов не присоединились ещё несколько сотен воинов, из разбитых дружин кланов?
Как всегда, с лёгкой полуулыбкой глядя как дымят окраины Вольфбура, ярвир пожевал губами, смакуя вино, и приподняв голову, как бы между прочим, проговорил:
– Ваша милость пытается создать тайну там, где её просто не может быть. Разве страна Лазоревых Гор уже не принадлежит нам? Осталось всего несколько замков, которые в руках вигов, и я уверен, что они падут, как только узнают о захвате столицы. Храм Висс полностью разрушен. Храм Бессмертного Тэнгри сгорел в пожаре. Народ лишился своих Богов. Во что они ещё могут верить? Ради чего они ещё могут биться, и кто им даст силы для борьбы?
– Существует ещё воевода Рутгер, кого Вальхар хочет посадить на трон Владыки. – Возразил лорд. Он плохо помнил того молодого выскочку, зато запомнил то чувство, испытанное при его гневной речи на Совете Лордов. Он сразу понял, что вот главная опасность, и её нужно устранить как можно быстрее. Воевода сразу показался ему сильным, и достойным противником. Он не спорил с вождями, не вносил каких-либо своих предложений, и это вполне можно было списать, как на его молодость, так и на мудрость. Словно он хотел дать понять, что лучше обычное действие, чем тысяча бесполезных слов.
Где же он теперь? Что с ним? Может быть его кости давно обглодали звери где-то в Сармейских Степях? Кстати, а зачем он туда отправился? Что ему там нужно? Ах, да! Древние Боги. Поверить в легенду! Это в духе вигов. Конечно, Боги существовали, и это бесспорно, но дожил ли хоть один до нынешних времён? А что, если это всё-таки не так, и Барсу удастся отыскать Богов? Что, если он сможет получить у них оружие страшной разрушительной силы? Мечи и дальнобойные арбалеты могут показаться детскими игрушками по сравнению с тем, что может уничтожить и без того хрупкий, чуть живой, Обитаемый Мир. Чтобы убить своих врагов, молодость вряд ли будет слушать осторожную опытность.
От собственных мыслей вдруг стало жарко, и Сатвел опять чуть было не вскочил, что сразу же не укрылось от проницательного взора Ниирде Соо:
– Нашего уважаемого лорда что-то встревожило?
– Я подумал о так называемом Стальном Барсе. Чернь возлагает на него большие надежды, и хочет посадить его на трон Владыки.
– Я слышал эту сказку. – С достоинством кивнул ярвир, и как всегда улыбнулся одними уголками губ. – Это всего лишь сказка, и я думаю, что у неё не будет счастливого конца. В это можно верить, и мечтать об этом сколько угодно, но это так и останется всего лишь мечтами.