– Мне этот выскочка показался сильным противником. – Чувствуя, что краснеет, за то, что убоялся какого-то мальчишки, поспешно произнёс лорд.
– Может быть он и опасен, но он там, далеко на юге, а мы здесь, перед Вольфбуром, и нам нужно всего небольшое усилие, чтобы горожане сдались, и вручили ключи от города. К тому же я совершенно уверен, что и он сам, и его небольшая дружина давным-давно мертвы. – Ярвир снова сделал глоток вина, зажмурил глаза от удовольствия, и через какое-то время, словно очнувшись, спросил: – Сколько их было? Сотня?
– Да. Их было чуть больше сотни. – Соглашаясь кивнул Сатвел, и понимая, что покоя в душе так и не наступает. Что же его тревожит? В словах иноземца есть истина, и, прислушавшись к голосу разума, можно только с ним согласиться, однако… Нет-нет! Чудес, конечно же, не бывает, и всё именно сегодня, сейчас, в нём крепла уверенность, что он ещё встретится с воеводой Снежных Барсов, и эта встреча будет для него совершенно лишена какой-либо приятности. Может, так чувствует приговорённый к смерти, доживая последние мгновением перед рассветом, перед тем, как взойти на эшафот, где он под шум толпы расстанется с жизнью?
– Ваша милость! Ваша милость! – Крик одного из его военачальников вывел из задумчивости, и он вскинул голову, глядя, как немного прихрамывая, к палатке приближается один из немногих сивдов, кому он ещё мог доверять.
Синтай опираясь на обнажённый меч тяжело опустился на одно колено, поклонился, и сдёрнув с головы блестящий шлем, украшенный перьями, едва переводя дыхание, выпалил:
– Ваша милость! Боюсь, что я принёс плохие вести.
– Что же случилось? – С полуулыбкой спросил лорд, ловя себя на мысли, что опять невольно чуть подражает этому проклятому ярвиру.
– Виги сбросили со стены несколько голов тех, кто хотел перейти на нашу сторону! Они казнили верных вашей милости людей!
Сатвел ожидал нечто подобное, и всё же вздрогнул. Глупо было надеяться, что представители знати смогут долго держать это в секрете. Когда-то это должно было случиться. Воины словно знали наперёд, что те могут предпринять, и в дозор у первой улицы ставили только проверенных людей, а бойцов из знати даже близко не подпускали к ним. Что же они сделали, раз их заговор так легко раскрыли? А! Разве это теперь важно? Важно то, что ждать теперь чего-либо совершенно бессмысленно, и как лорд ни откладывал штурм Вольфбура, он всё же должен состояться. Кровавый, по жестокости, наверное, превосходящий все сражения, произошедшие под небом Обитаемого Мира. Уцелеет ли при этом город, или от него останутся только закопчённые, дымящиеся руины? Вряд ли ярвиры оставят от него камень на камне, взбешённые упорством горцев.
Наверняка лорд знал всех тех, кого зверски казнили виги. С кем-то он сиживал за одним столом, поднимая кубок с вином, с кем-то выезжал на охоту, да и просто сталкивался в замке Владыки, перекидываясь парой, ничего не значащих фраз. О, Боги! Как давно это было! Кажется, длящаяся вечность война, стёрла все былые воспоминания, и теперь стало важным только то, что происходит именно сейчас, и оглядываться назад совершенно бессмысленно. Это всего лишь ещё одни жертвы, брошенные в горнило пожара, и их смерть ничего не значат для других. Даже наоборот! Их гибель может принести кому-то облегчение, радость, и возможность прожить ещё несколько дней, в ожидании неминуемого штурма. Что поделать? Человек так устроен, что ради ещё десятка глотков жизни, он готов убить своего ближнего, и быть совершенно счастливым, что цепь его жизни ещё не порвалась. И пусть эти дни пройдут в ожидании смерти, в страхе, в подготовке к жесточайшей сечи, и всё же это будет жизнь. Видеть над головой синее небо, дышать морозным воздухом, чувствовать, что мыслишь, что может быть важнее всего этого?!
Как же семьи казнённых? Как же их дети, жёны, и близкие? Что с ними будет, когда они лишились опоры и какой-либо защиты? Это всего лишь говорится, что невинную голову меч не сечёт. Сколько же этих невинных голов слетело с плеч в стремлении пресечь род врага, уничтожить все воспоминания о нём, и сколько ещё будет пролито невинной крови?
* * *
Глава 14.
Рутгер смотрел в глаза незнакомому существу, и пытался понять, какие мысли роятся в его голове, но за маской из серой, гладкой кожей не было видно лица, и в пустых, огромных стеклянных глазницах не отражалось ничего. Даже невозможно было понять, кто это. Кажется, что это тварь пришла откуда-то издалека. Оттуда, где бродит Невидимая Смерть, и неумолимо надвигается на Обитаемый Мир. У него была тёмно-зелёная одежда из какой-то странной кожи, и только руки без перчаток выдавали в нём человека. Он был маленького роста, почти на полторы головы ниже Стального Барса, и с напряжением, так, что побелели суставы, держал в руках нечто, похожее на арбалет без витой пружины, направленное в грудь воеводы. Несомненно, это было оружие, то самое, про какое и говорил вождь ювгеров, Тартей, стреляющее огнём, и невидимыми стрелами, убивающими на больших расстояниях. Каким-то шестым чувством он понял, что если он сделает какое-то резкое движение, то человек выстрелит, и его не спасёт кольчуга двойного плетения. То, что вылетит из металлической, воронёной трубки, проткнёт любую бронь, как остро отточенное шило, кусок пергамента.