– Легенды – это народная молва. Люди склонны приукрашивать то, чего никогда не видели, и не знают. Они выдают желаемое за действительное, я же говорю то, в чём убедился сам.
– Но ты не можешь знать этого наверняка!
– Это всего лишь догадка, и она верна как никогда. Может быть где-то там, далеко под землёй… – Царь россов махнул рукой в направлении двери, откуда пришли Древние, – И есть Боги, что действительно могущественны и могут изменить судьбу Обитаемого Мира, но, думаю, увидим мы их не скоро, а может, не увидим и никогда. У них должны быть жрецы, в конце концов, обычные люди, чтобы прислуживать им, и Николай был из их числа.
– В это трудно, и невозможно поверить. – В напряжённой тишине глухо прозвучал голос Сардейла. – У всех народов Обитаемого Мира сложено о них немало сказаний, легенд, и в каждой из них Древние справедливые, и могущественные Боги. У них все равны, и нет богатых или нищих.
– А Боги ли они вообще? – Наконец решился высказать Рутгер крамольную мысль, уже долгое время терзающую его сердце. Он поймал на себе взгляды, полные страха, удивления и замешательства. Да, наверное, это звучало странно, страшно, означало крушение и без того слабых надежд, но это нужно было сказать, чтобы это попытались понять все, и приняли так, как оно и есть, готовясь к самому худшему.
К изумлению воеводы, за его вопросом не последовало громких споров, и каких-то доводов, опровергающих его слова. Его услышали, и внимали ему кто-то со страхом, да, кто-то с удивлением, но все, как один, спокойно, словно уже давно догадывались об этом, и просто не хотели себе в этом сознаться, чтобы не разрушить тех мифов, долгие века живущих в народах. Может, это необходимо для любого человека, верить во что-то всесильное и могущественное, в роковой день готовое прийти на помощь? Что теперь будет с ними, если умрут в их сердцах легенды о Древних Богах?
– Ты хочешь сказать, что это всего лишь потомки той могущественной расы, правившей Обитаемым Миром тысячу лет назад? – Угрюмо спросил ветеран.
– Как это ни больно осознавать, но того, что я видел, достаточно, чтобы сделать такие выводы. – Кивнул Барс с сожалением. Теперь он уже был уверен в собственных мыслях. Может быть, его подтолкнули на это слова царя россов, а может быть где-то там, в подсознании, ещё не понимая этого, он всё же решил не молчать, и сказать то, что думает. Сказать то, что кажется ему правдой.
– Честно говоря, и я представлял их себе другими. – Растерянно улыбнувшись, произнёс Увгард. – Они ниже на полторы головы любого из нас. Даже Эрли выше самого высокого из них!
– Мы видели всего несколько человек! – Подал голос Ярв.
– Будь уверен, сюда, к нам, они прислали бы самых сильных, чтобы дать понять, что с ними шутки плохи! Будь я проклят! – Твёрдо возразил Сардейл.
– А может это желание скрыть свою силу? – Громко спросил Аласейа, и начавший набирать силу спор, утих сам собой.
Не всё, что видишь, может быть правдой. Тартей, Коур, да и многие ювгеры часто говорили о силе Древних. Об умении убивать на расстоянии, куда не может долететь ни один болт из самого мощного арбалета. О дьявольской силе, рвущих людей на части, и вздымающей огромные клубы дыма и камней. В то же время они говорили о том, что их легко выследить, и застать врасплох. Они совсем не умеют читать следы, не могут чувствовать приближающуюся опасность, и если бы они жили не в убежищах под землёй, то были бы давно истреблены.
А что может сказать обо всём этом оставшийся в немногочисленной дружине Коур? Он сражался с Богами, знает их возможности, и на что способны. Может он даст какой-нибудь дельный совет, и трудное решение будет гораздо легче принять? Впрочем, наверное, он может сказать только то, что виги уже видели, и подтвердить то, до чего они уже догадались.
– Коур! Что ты можешь сказать на всё это? – Громко спросил Барс, ещё не видя самого ювгера.
Тот прокашлялся, сделал шаг вперёд, и, блестя глазами из-под мохнатой шапки, прохрипел:
– Я не настолько хорошо их знаю, чтобы говорить об их повадках, но одно я могу сказать точно – убить их так же просто, как загнанного оленя, что мы и проделывали не раз. Нет, конечно, это не Боги. Это их жрецы, прислуживающие им. Мы не видели никого, кого бы не могли убить.
Повисло тягостное молчание. Каждый обдумывал то, что видел, и уже знает. Слишком велико было разочарование от того, что происходило. Древние не были такими могущественными и всесильными, как о них говорила народная молва. На самом деле они оказались обычными людьми, выжившими после Апокалипсиса, и сохранившими только тени былого величия.