– Целься!
Звонко заскрипели натягиваемые тетивы, и лорд вдруг понял, что ждал этого мгновения, может быть, всю жизнь. Что может быть прекраснее, чем умереть в бою, и на века прославить своё имя? Чтобы потомки видели его имя на Красной Стене Храма Бессмертного Тэнгри, и с благоговейным почтением из поколения в поколение передавали рассказы о его подвигах?
– Стреляй!
Как только стрелы сорвались с луков, и едва они достигли целей, как только закричали первые раненые, над поляной раздался низкий, устрашающий рёв рога руссов, и с двух сторон на перманов ринулись ровные ряды «Железнобоких». Варвары остановились, поняв, что сами оказались в ловушке, и бросились к скалам, чтобы быстрее укрыться от конницы руссов, против которой никогда не могло устоять ни одно войско Обитаемого Мира. Поздно! Они не успеют добежать до тропы, и неминуемо окажутся под копытами лошадей, и мечами всадников.
Парфтек опустился на снег радом с Норбером, и радостно, сглатывая комок в горле, чувствуя, что вот-вот из глаз польются слёзы, заговорил:
– Мы победили! Слышишь, брат мой? Мы победили!
Виг попытался улыбнуться окровавленными устами, и лорд еле смог разобрать несколько слов умирающего воина:
– Бессмертный Тэнгри ждёт меня. Меч. Дай мне меч. Я уже вижу, как герои прошлых веков уступают мне место у Очага.
Глотая слёзы, судья вложил меч в руки Норбера, и, глядя в его глаза цвета стали, уже остывающие, уже теряющие жизнь, услышал то, что давно хотел услышать, но почему-то теперь он был не рад этому:
– Я освобождаю тебя от клятвы, брат. Победите в этой войне, и будьте счастливы…
Последний вздох сорвался с губ лесовика, и он замер, смотря на всходящее солнце над лесом, но, уже не видя его, и ничего не чувствуя.
* * *
Глава 17.
Рутгер остановился под круглым отверстием в сводчатом потолке, куда уходил слабый дымок от костра. Отсюда было плохо видно, но там, в высоте, что-то медленно вращалось тихо, равномерно гудя.
Теперь уже никого не пугали огромные размеры пустующих залов, тёмные углы и запустение, царящее здесь. Все прекрасно понимали, что как бы ни были сильны мутанты, они никогда не смогут пробить стальные ворота толщиной в четыре локтя, и не смогут добраться до людей, обосновавшихся здесь. С этой стороны они были в безопасности, и, как ни странно, они сомневались в том, что были в безопасности со стороны Древних. Кто знает, что они там могут решить, в глубине своих убежищ? Может, для них будет проще всего избавиться от них, и какую смерть они приготовят для пришельцев? Убьют невидимыми стрелами? Разорвут на тысячи частей дьявольским огнём? А может, придумают кое-что ещё страшнее?
– О чём ты думаешь? – К воеводе подошла Эррилайя, и заглядывая в лицо, обняла за пояс. От этого простого, непринуждённого движения снова захолонуло сердце, ускорило свой стук, и он был благодарен возлюбленной за это. Она снова дала ему понять, что любит его, и всегда может дать ему поддержку, как бы трудно ему ни было.
Что-то скрывать от неё было бесполезно. Девушка сразу чувствовала, когда ей лгут, или что-то недоговаривают. Это было и сложно, трудно, и в то же время легко. Она понимала его с полуслова, и, кажется, могла думать так же как он, словно читала его мысли как открытую книгу.
– Всё пошло совсем не так, как я ожидал…
– … и Древние оказались совсем не похожими на Богов?
– Да. – Барс улыбнулся, и поцеловал ведьму в тёплые, мягкие губы. – Совсем не этого мы ждали, когда шли сюда, и совсем не это думали увидеть.
– Но мы видели ещё слишком мало, чтобы можно было сделать какие-то выводы. Вспомни служителей своих Богов. Разве они не обычные люди? Разве они могут творить чудеса, и обладают большим могуществом? Ведь мы совсем не знаем, что там, глубоко в Улье, и что скрывают за собой эти толстые стены.
– Наверное, ты права. Подождём, и посмотрим, что будет дальше. Только, я не могу понять, почему же они медлили, и ждали три дня, когда мы принесли умирающего Николая в их убежище?
– Они просто выжидали, и не знали, что с нами делать. Они видели в нас врагов, и в то же время, мы спасли одного из них. Как бы ты поступил, если видел от всех только смертельную угрозу?