– И всё же, они такие маленькие…
– Уверена, что это всего лишь кажущаяся беспомощность. У них наверняка есть войско, что сможет противопоставить мечам мутантов, кое-что посерьёзней заточенных железок. Разве ты забыл, что говорил нам Коур?
– Теперь я думаю, что это сказки. Может быть ювгеры видели нечто такое, чего не смогли объяснить, и приписали это Древним, всячески приукрасив. Насколько я понимаю, именно так рождаются легенды? Если бы они обладали таким оружием, разве стали терпеть орды мутантов над своим убежищем? Они бы вышли из Улья, дали бой, и навсегда изгнали их со своих земель!
– Может быть… – Эррилайя немного помолчала, потом вскинула голову, и блеснула глазами: – А для чего им это? На смену мутантам придут ювгеры, а после ювгеров могут прийти русы. Так какая им разница, кто будет жить над ними, и жаждать их крови? У вигов, я слышала, есть поговорка, что старый враг лучше, чем новый.
– Присутствие мутантов они воспринимают как неизбежное зло, против какого гораздо привычнее сражаться, чем противостоять новому противнику? – Да, в этом что-то было. Наверняка Древние выучили все повадки тварей, могут предсказать их поведение, и то, что они будут делать в ближайшее время.
– Да. Они не хотели нас впускать, но сделали это ради Николая, и я чувствую, что и сейчас они наблюдают за нами, всё ещё не зная, что делать.
– Это невозможно. – Усмехнулся Рутгер. У него было то же самое ощущение. Словно и днём и ночью кто-то невидимый находился среди них, и не спускал с них глаз. Это чувство не покидало каждого воина, и они осмотрели каждую стену, ощупали каждую выщерблину, но так и не смогли найти хоть самое малое отверстие, через какое можно было бы подглядывать за ними.
– Помнишь, тот, снявший личину, сказал, что они наблюдают за нами? Я восприняла его слова серьёзно.
– Воины не нашли ничего. – Произнёс воевода, так и не сумев вспомнить то незнакомое слово, произнесённое Древним.
– И, тем не менее, это не значит, что это неправда.
Девушка вдруг замерла, напряглась, и разом обмякнув, повисла на руках Стального Барса. Её глаза закатились, а сама она стремительно побледнела. Судороги пробежали по её телу, и Рутгеру пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать Эррилайю на руках. Торопясь, он сделал несколько шагов к костру, где сидели воины, и те, уже заметив, что случилось, приготовили для неё ложе, готовые помочь воеводе.
Гниющие заживо мутанты, их омерзительные морды, уродливые тела так не пугали, как начинающиеся видения ведьмы. Помня, в каком состоянии после них бывает Эрли, Рутгер на самом деле жалел, что она не совсем обычный человек, и может заглядывать в будущее. Полчища врагов так не страшили его, как судороги возлюбленной, и то состояние, в каком она бывала после всего этого. Что самое плохое, они начинались внезапно, и не было никакой возможности их предотвратить.
– Проклятье… – Пробурчал Сардейл заботливо укрывая девушку плащом. – Это всё из-за того, что мы не видим неба и солнца. Стены давят на нас, и скоро мы все заболеем падучей.
– Зато мы сможем узнать, что будет в будущем. – Жёстко проговорил Стальной Барс, скрипнув зубами. Ему и самому это всё было не по нутру, но что он мог поделать? Оставалось только надеяться, что может быть, когда-нибудь в будущем, такие приступы будут всё реже, и реже, а может быть, и совсем исчезнут.
Эррилайя спала, и только её бледность говорила о том, что совсем недавно ей было очень плохо. Йеге толок в ступке какие-то пахучие травы, кто-то грел на костре котелок с водой, чтобы помочь гаару приготовить отвар. Девушка была всеобщей любимицей, и каждый хотел ей помочь в меру возможностей. Кто-то видел в ней дочь, оставленную далеко на родине, кто-то представлял, что это сестра, о какой нужно заботиться.
Воевода беспомощно оглянулся по сторонам, так как понимал, что сейчас ничем помочь не сможет, и вдруг увидел, как чёрной тенью подскочил на месте волкодав Кали, готовый броситься на кого-то невидимого, глухо зарычал.
– Похоже, к нам скоро пожалуют гости… – Пробормотал Увгард.
* * *
Когда открылась тяжёлая, металлическая дверь, Рутгер уже знал, что он скажет Древним, и догадывался, что скажут они. Внутренне он был готов к этому, и даже подобрал несколько слов, что скажет первыми. Посовещавшись с воинами, он был согласен на любые условия, лишь бы получить то, что желали, и зачем пришли за тридевять земель.