На протяжении скольких веков они были грозой и карающим мечом для окрестных, диких племён? Неужели те времена канули в лету, и он уже никогда не услышит тяжёлый рёв боевых рогов вигов? Как можно уничтожить стольких людей, и стереть из других народов память о них?
О Боги! Лишь бы враги обошли Храм Бессмертного Тэнгри стороной и его не коснулся пожар войны. Хранитель мудр, и он найдёт способ восстановить исчезающие племена северян… Отроки не пропадут под его рукой, но доживёт ли он сам до того дня, когда кончится вся эта резня?
На белом поле, истоптанном снегом, показалась чёрная полоса, по мере приближения которой к городу становилось ясно, что это ярвиры, идущие на очередной приступ. Урхард сразу на глаз определил, что их не больше двух сотен. Скорее всего, штурм не будет настойчивым, и продолжительным. Воевода даже не знал, радоваться ему этому или нет. С одной стороны, это давало время на то, чтобы подготовиться, или дождаться помощи, с другой стороны, казалось, что это только оттягивает неминуемый конец, и он с воинами ещё не скоро отправиться к Очагу Бессмертного Тэнгри.
На что надеяться? Откуда ждать помощи? Он слышал разговоры воинов о Стальном Барсе, о том, что он скоро должен вернуться с оружием, что шутя, опрокинет все вражеские войска, и навсегда отвадит их от страны Лазоревых Гор. Конечно, он помнил того юнца, с двумя сотнями воинов сумевшего сдержать конницу челманов, и не давшему орде пройти короткой дорогой к Вольфбуру. Да, несомненно, он герой, сын героя, но жив ли вообще, и смог ли найти Древних Богов? Может, всё это изначально было напрасным, и он, и его малая дружина сложили головы в Чёрном Лесу, или освобождённые челманы воспользовались тем, что их мало, и перебили их? Было бы неплохо сходить на ледник Висс, и принеся щедрые дары Богам, спросить у оракула, чего можно ожидать в ближайшем будущем.
Внезапно что-то привлекло внимание Урхарда в чистом поле, и он жадно вгляделся новую тёмную полоску, возникшую на белом фоне. Скоро он заметил бунчуки, знамёна среди ровных рядов воинов, большие щиты в человеческий рост и понял, что ярвиры решились на настоящий штурм.
Наконец-то! Теперь они испытают настоящую ярость вигов! И пусть они все погибнут, пусть Вольфбур будет потерян, зато они умрут как герои, и враги будут с дрожью в сердце вспоминать эту битву! Бессмертный Тэнгри! Тебе понадобиться много места у своего заветного Очага!
Скорее, скорее вниз! Перепрыгивая через несколько ступенек воевода бросился вниз, бегом миновав тёмные, опустевшие залы ратуши, он выскочил во двор, и увидев своих ближайших помощников, жёстко отдал приказ:
– Всех воинов на вторую улицу! – Он увидел, как ничего не понимая замерли виги, и прорычал: – Они решили испытать сталь наших мечей! Вперёд, на баррикады!
– Они пошли на решительный штурм? – За всех спросил перевязанный, залитый запёкшейся кровью Ольвар, один из советников воеводы, и, дождавшись утвердительного кивка, засмеялся: – Теперь наши мечи вдоволь напьются крови врагов, и я предстану перед Бессмертным Тэнгри с достойной свитой из убитых ярвиров!
– Трубите общий сбор! Сегодня решится судьба страны Лазоревых Гор! Все вниз! Никому не будет пощады! Пусть иноземцы захлебнутся в своей и нашей крови!
Над замершим в предчувствии чего-то страшного и неизбежного, городом, взметнулся утробный рёв боевого рога клана Чёрных Медведей. Для многих это было полной неожиданностью, и для многих рёв рога прозвучал как смертный приговор. В каждом доме, будь то хижина мастерового харвелла, жилище заула, или вига, сейчас торопливо одевались доспехи, застёгивались бесчисленные пряжки, подтягивались ремни, скрежетали мечи, извлекаемые из ножен, и тонко пели тетивы, пробуемые на прочность. Не было такого дома, где бы не всплакнули перед тем, как отправить своего мужа, сына, или отца на битву. Все понимали, что если объявлен всеобщий сбор, то это нечто серьёзное, и возможно, они уже больше никогда не увидятся. Все способные держать оружие в руках уходили на вторую улицу, кто был для этого слишком слаб, собрав скромные пожитки, уходили вверх, к ратуше, где и должны были ждать исхода штурма.
Скоро людские ручейки заполнили улицы Вольфбура. Злые, шумные, ощетинившиеся пиками, мечами и секирами шли вниз, понурые, страшные в своём молчании, нагруженные мелким скарбом брели вверх. От всего этого движения становилось весело и жутко одновременно. Было трудно осознать, что совсем скоро эти дома превратятся в дымящиеся развалины, а большинство этих людей падут под сталью жестоких иноземцев.