– Ты сказала, что видела всадников в блестящих доспехах, – с волнением в голосе спросил Аласейа, поворачиваясь к девушке. – Ты не могла ошибиться?
– Нет. Я видела россов.
– Хвала Богам! – улыбнулся царь. – Мой брат Иштер решил не дожидаться меня, и пришёл на помощь своим союзникам. Кое-кто из бояр, конечно, может этому воспротивиться, но он вряд ли будет их слушать. «Железнобокие» не дадут свой братский народ в обиду!
– Ярвиры штурмуют Вольфбур. – воевода поднялся, хотя и не хотелось выскальзывать из волнующих объятий Эрли. Он чувствовал, что ему нужно что-то сказать, зажечь в зачерствевших сердцах северян надежду, и дать понять, что не всё потеряно, и они смогут вернуться домой не в опустошённую войной страну, а на долгожданную родину, что встретит их с радостью. – Я знаю, что виги… – взгляд Барса упал на Тормая, тех немногих заулов, выживших в походе, и он, не желая обидеть их, тут же поправился: – … народ Лазоревых Гор отстоит Вольфбур. Союзники придут на помощь, и они изгонят захватчиков с нашей земли. Может быть, это произойдёт не скоро, и в битвах погибнет много людей, но победа будет за нами, и мы вернёмся в прежнюю страну, свободную и гордую.
– Не хочешь ли ты сказать, что нам не нужно оружие Древних Богов? – тут же спросил Архорд, не смотря на все усилия Ярва одёрнуть своего подопечного.
Да. Это именно то, что и хотел сказать Рутгер. Незаметно для самого себя он принял решение, и как ему казалось, самое верное. Сейчас, чем больше думал он об этом, тем больше удивлялся, как вообще ему могла прийти в голову мысль нарушить раз данное слово. Как бы он смог жить дальше, если бы хоть раз нарушил клятву? Разве он смог бы успокоить, и как-то задобрить собственную совесть?
– А зачем оно нам? – Ответил вопросом на вопрос воевода. Он не хотел говорить с лордом, всё ещё злясь на его прошлые грехи, и всё же говорил, потому что другие воины молчали в ожидании, и им нужно было дать понять, что принятое решение единственно верное и правильное. – Разве мы можем нарушить договор, уподобившись варварам, подло обмануть, убить Древних, и захватить автоматы? – странное, незнакомое слово всплыло из памяти само собой, и он невольно усмехнулся тому, с какой лёгкостью смог его произнести.
– Я могу привести сотни примеров, когда кто-нибудь пользовался нашим доверием, и легко шёл на обман. – Проговорил Сардейл, прищурив глаза, и глядя на Стального Барса.
– Теперь можно будет найти оправдание чему угодно. – Твёрдо сказал он. Рутгер был уверен, что поступает правильно, а то, что совсем недавно было искушение силой завладеть оружием Древних, списал на временное помутнение разума. – Не будем обманывать себя, и наших новых друзей. Я уверен, что они ещё нам здорово помогут в будущем, так что не стоит портить отношения только из-за того, что нам сегодня кажется, будто мы никак не сможем справиться без их оружия.
– Может быть ты и прав. – Сардейл немного помолчал, оглядываясь по сторонам, словно искал поддержки у воинов, но те молчали, и он с тяжёлым вздохом попытался оправдаться: – Я всего лишь хочу, чтобы мы выиграли в этой войне, и потеряли как можно меньше людей.
Да. Только поэтому ветеран мог предложить пойти на подлость. Нет, это не трусость. Разве можно его упрекнуть в этом? Он никогда не прятался от сечи, и всегда был в первых рядах со своей секирой. Был безжалостен к врагам и уничтожал всех, до кого мог дотянуться. Каждый мог предложить такое, не подумав.
– Император Геннах и Зурия, наверное, не стали бы думать об этом. – Заметил Болевил. – Зная их, я с уверенностью могу сказать, что они бы захватили оружие при первой возможности, и не остановились бы ни перед какой кровью. Если было бы нужно, они убили сотню Древних, и даже тысячу.
– Но мы, не император Геннах, и не Зурия. – Тут же откликнулся Барс. – Мы – виги. Благородные, и мужественные воины. Мы держим клятву, и верны своему слову. Кто может упрекнуть нас в предательстве?
Воевода обвёл взглядом воинов, и увидел, как они заулыбались, как потеплели их глаза. Кажется, неразрешимый вопрос, мучающий их весь день, всё же разрешился без ущерба для совести и всех жизненных устоев, впитанных с молоком матери.
* * *
Глава 22.
Странное ощущение. Словно ты и пленник, и почётный гость одновременно. Тебе разрешается идти куда угодно, делать что заблагорассудится, и в то же время постоянно ощущаешь на себе чей-то внимательный взгляд. Кто-то смотрит за тобой, и готов предостеречь от опрометчивого шага. Впрочем, что ещё можно ожидать от людей, что когда-то были должны умереть от руки челман, направленных тобой?