– Те из нас, кто останется, будут всецело в вашей власти, – терпеливо начал объяснять Древний, – и вы будете вольны сделать с ними всё, что хотите!
– Не в этом дело. – Виг поднялся, давая понять, что решение принято. – Завтра утром я буду ждать ваших учителей, и завтра же утром вы получите то, что просите. Я должен посоветоваться с воинами.
Сейчас он был полон решимости идти самому на встречу с неизвестностью. Пусть все откажутся, пусть не найдётся добровольцев, он пойдёт сам, и подвергнет себя неизвестным испытаниям ради того, чтобы получить то, зачем затевался весь этот нелёгкий поход. Ведь если сейчас не поверить Древним, не пойти им на встречу, как они смогут вырваться отсюда, и с чем вернутся в страну Лазоревых Гор?
* * *
Глава 24.
Сейчас он хотел понять сам себя, что же такое нашло на него вчера, и почему он согласился на просьбу Михаила. Почему же он отдал Хортера и Вальгера Древний? Что за помутнение на него нашло? Неужели так на него подействовали коробки консервов и несколько бутылок коричневого, ядрёного пойла? Нет, они выполнили все условия договора, и утром, отворив тяжёлую дверь, переступив высокий порог, в комнату вошли трое, и среди них Михаил.
Стоило посмотреть на его улыбающееся лицо, и сразу становилось ясно, что сегодня особенный день. Воевода сразу оглянулся на добровольцев и не заметил в них и тени беспокойства. Как бы он хотел обладать хотя бы малой долей возможностей Эррилайи и заглянуть в сердце своих друзей! Может быть, они одумались за ночь, и идут на это только потому, что ранее вызвались сами?
Стальной Барс подошёл к собирающимся друзьям, и по очереди заглядывая в глаза то одному, то другому, чувствуя себя виноватым, предложил, готовый идти вместо них:
– Вы можете отказаться. Я пойду вместо вас.
– Ага. – Сразу же откликнулся Вальгер: – И опять всю славу заберёшь себе? Ну, уж нет!
Рутгер даже не сразу понял, о чём говорит ему десятник и растерялся. Его заботит только это? Разве он не понимает, что отправляется без друзей, без оружия в самое логово людей о каких они почти ничего не знают, и даже не предполагают, на что они способны? Определённого доверия как не было, так и нет, и неужели это ему до сих пор не понятно?
– О какой славе ты говоришь? – С изумлением спросил Барс. – Ты же идёшь в четвёртый уровень без меча, и будешь там один в окружении Древних!
Вальгер улыбнулся, выпрямляясь, и протягивая ему меч в ножнах, сказал:
– Так сохрани для меня меч. Это добрая сталь, и я обещал отцу, что после похода верну его.
Хортер потрепал за холку жалобно скулящего Кали, чувствующего скорую разлуку, и так же весело, храбрясь, не показывая вида, что ему немного грустно, заметил:
– Всё было решено вчера, так неужели ты думаешь, что мы передумаем? Нас клятвенно заверили, что не случится ничего плохого, так чего нам остерегаться?
Рутгер двумя руками, бережно, будто нечто хрупкое, взял меч Вальгера, понимая, что говорить что-то уже бессмысленно, только добавил:
– Будьте осторожны. Помните – нас ждут дома, и ваши жизни ещё нужны стране Лазоревых Гор.
Друзья покивали головами, и решительно, как бросаются в бой, вышли вслед за торопящимся Михаилом. Волкодав остановился перед закрывшейся стальной дверью, обнюхал её, и, поджидая друга, улёгся рядом, смотря на неё грустными, тёмными глазами.
Тут же в голове возникли слова, какие воевода хотел сказать воинам, но не успел. Почему же так получается всегда? Когда нужно что-то говорить, мысли куда-то исчезают, и вместо ободряющих, поддерживающих слов, добрых советов, с языка слетают обычные, ничего не значащие фразы.
Теперь перед вигами стояли двое Древних, тех, кого не было вчера, и на них были не обычные зелёные комбинезоны из резины, а какие-то серые одежды, вроде хламиды монахов. Каждый из них, прижимая к груди кипу книг, боязливо вжимался в стену, и, наверное, отдал бы всё на свете, лишь бы оказаться отсюда подальше.
Взмахом руки Рутгер подозвал к себе Лурфара, и, кивнув на Древних, сказал:
– Ты быстрее всех находишь с ними общий язык, так что отдаю их на твоё попечение. Смотри, чтобы с них не упал и волос до возвращения наших друзей.
Сложив руки на груди, монах кивнул, отвечая:
– Воины злы, напряжены, и теперь видят в них врагов, но они отнюдь не глупы, и понимают, что от жизни заложников зависят жизни Хортера и Вальгера.