– У них есть оружие, с помощью какого они могут покорить все существующие народы, племена, и держать их в страхе, в повиновении. Почему они не сделали этого?
– А ты не думал о том, что это им просто не нужно? Разве сейчас мир не прекрасен в своём разнообразии?
– Ты так не думала, когда пряталась от челманов в шалаше. – Усмехнулся воевода, и по лёгкому смешку девушки понял, что она улыбается.
– Да. Многие ритуалы других народов, мягко говоря, нам не совсем понятны. Я почему-то уверена, что пройдёт немного времени, и все люди будут жить в мире. Невозможно без конца воевать, и заливать землю кровью. Кто же тогда останется, чтобы выращивать хлеб, и растить детей?
– Наверное, того, что ты говоришь, никогда не будет, хотя это и страшно звучит. – Нахмурился Стальной Барс. В памяти ещё жили слова Коура и того мутанта из их логова о Первородном Зле, наступающем с юга. Успокаивало только то, что это произойдёт через несколько лет, и виги успеют подготовиться к вторжению. Только, не будет ли это бесполезными потугами, если сами твари говорят, что это невозможно победить, и у него нет тела? Пока об этом не хотелось и думать, не то, что говорить. Конечно, угроза уничтожения Обитаемого Мира никуда не исчезнет, но ведь это будет потом, в будущем, а сейчас все думы воеводы были о своих друзьях, каких становилось всё меньше и меньше с каждым боем.
– Когда-нибудь люди поймут, что уничтожать друг друга не имеет никакого смысла, и они только лишаются самого ценного, что может быть в Обитаемом Мире.
– Попробуй, скажи это мутантам. – Усмехнулся Рутгер. Перед глазами снова встали морды, изуродованные Невидимой Смертью, их скрюченные, покрытые язвами, уродливыми наростами тела, и глаза, горящие красным, демоническим огнём. Он снова услышал их зловещий, невнятный говор, и то, как они не по-человечески, так, что холодит душу, кричат.
– Тебе было страшно в плену? – Спросила Эрли.
На этот, казалось бы, простой вопрос, было нелегко ответить. Барс помнил свой первый бой, и подумал, что вот тогда ему было действительно страшно. Почти всю ночь он не мог уснуть, и воображение рисовало ему разные картины, где он то погибал под мечом какого-то челмана, то наоборот, вёл за собой воинов, и они опрокидывали степняков, с лёгкостью взламывая их ровный, неприступный строй. Но даже, наверное, не первый бой напугал его больше всего, а смерть того гаара, хладнокровно зарезанного Сардейлом. Он долго не мог прийти в себя, и всё время ему казалось, что это по его горлу скользит холодная, остро отточенная сталь ножа, и это его кровь хлещет струёй из перерезанного горла. Казалось, что он никогда уже не сможет оправиться, и погибнет в первой же схватке, но нет! Душа как будто окаменела, а тело само знало что делать. Только радостно вспыхивало в подсознании, что и сейчас он не получил смертельного удара, убив в ответ.
– Трудно сказать. – После небольшой паузы ответил воевода. – Тогда мне было всё равно. Я думал только о том, успели ли вы найти укрытие, и цела ли ты. Да. Вот этого я боялся больше всего. Ты испугалась за меня?
– Я была в ужасе. – Эрли крепче ухватилась за руку Рутгера, словно он мог куда-то убежать, и прижалась к его плечу щекой. – Я видела со склона расщелины, как ты прыгнул вперёд, упал под ударом дубины, и тебя потащили мутанты. Я подумала, что умру прямо сейчас, и сердце было готово лопнуть от горя. Воины рвались вперёд, хотели тебя отбить, но Аласейа приказал отступать. Как его тогда не растерзали виги, до сих пор не могу понять. Я хотела его проклянуть, наслать порчу, и сделала бы это, если бы в безопасном месте он не объяснил, почему так сделал. Всего несколькими словами Аласейа смог зажечь в нас надежду, что мы сможем отыскать тебя, и вызволить из плена.
От костра вдруг послышался смех, и Стальной Барс увидел, что смеются все воины, а рядом с Древними стоит Лурфар, о чём-то с улыбкой рассказывая. Похоже, что всё не так плохо, и, наверное, он зря беспокоится о Вальгере с Хортером? Они храбрые, и мужественные воины, могущие постоять за себя, к тому же, заверения Михаила тоже что-то стоят. Обитатели Улья и сами заинтересованы в выполнении условий договора. Зачем им портить отношения с людьми, первыми пришедшими к ним с миром? Пусть это будет последний, трудный шаг на сближение. Пусть все остальные будут лёгкими, и невесомыми.
* * *
Глава 25.
Сатвел с любопытством смотрел на приближающиеся кварталы мастерских, или, скорее всего то, что от них осталось. Он бывал здесь и раньше, ведь едущий в ратушу на Совет Лордов никак не минует этих приземистых, добротно сложенных зданий. Что же теперь осталось от них? Только обгоревшие, обвалившиеся руины, и теперь уже невозможно было сказать, что здесь находилось до войны. Резкий запах гари, чуть вьющийся кое-где дымок, горы трупов по обочинам дороги, и застывшая кровь между булыжниками мостовой. Всё здесь говорило, кричало о том, что тут была жестокая резня, и люди гибли десятками, успевая в последний миг собственной жизни проклянуть своих властителей, пославших их на убой, как скот.