Лорду казалось, что он попал совсем в другой мир, что жизни никогда здесь и не было, что эта дорога, ведущая к вершине горы Эрпон, к ратуше, на самом деле ведёт в ад, где будет несоразмеримо больше крови, трупов, остропахучих человеческих внутренностей. Он почувствовал лёгкую тошноту, не слезая с коня, поискал место, где можно было бы остановить взгляд, чтобы отдохнуть от кровавого зрелища. Ветерок донёс до него тошнотворный запах горелого, человеческого тела. Более не в силах сдерживаться, он перегнулся через луку седла, и его вырвало. Жестокие спазмы сотрясали его вмиг ослабевшее тело, и казалось, что это будет продолжаться бесконечно долго, до тех пор, пока длится штурм Вольфбура, пока он будет здесь оставаться.
– Ваша милость. – Подошедший телохранитель, сивд, брезгливо подал ему ослепительно белый носовой платок, и Сатвел жадно схватил измазанной перчаткой неестественно чистую тряпицу.
Откуда-то сбоку на коне подъехал Синтай, взял лошадь лорда под уздцы, и участливо заглядывая в бледное лицо господина, осторожно спросил:
– Может вашей милости стоит повернуть назад? Дальше будет слишком опасно. Ярвиры заняли только две нижние улицы, и упёрлись в стену, выложенную вигами за ночь. Они не могут взять её, и теряют своих воинов так быстро, что пополнения не успевают прибывать.
– Я хочу взглянуть на это. – С трудом, севшим голосом проговорил Сатвел, и посмотрел наверх. Что же сталось с его замком из белого мрамора? Цел ли? Или виги в слепой ненависти к нему, разрушили его, не оставив и камня на камне? Что с великолепным садом, где, кажется, совсем недавно он говорил с Фельмором и лордом Кирфером?
– Я бы не советовал вашей милости подниматься выше первой улицы. Стрелы заулов не знают промаха, и ярвирам приходится очень туго. Им приходится отсиживаться за щитами в рост человека и в занятых домах, чтобы дождаться помощи, и предпринять ещё одну атаку.
– Но ты же смог вернуться оттуда? – Зло спросил Сатвел. – Ты же смог пробраться к самой стене?
Сивд молча покачал головой, посмотрел на своих соплеменников, и что-то приказал на своём языке. Лорд плохо знал наречие людей страны Сангар, и всё же его небольших познаний хватило, чтобы понять распоряжение Синтая:
– А это ещё зачем?
– Вражеские стрелки сначала выбивают сотников и десятников, а ваш шлем и плащ…
– Ясно. – Сатвел посмотрел на синие, грязные плащи телохранителей, на их остроконечные шлемы, лишённые перьев. Они почти не отличались от серой, однородной массы ярвиров, может, только поэтому и выжили, что не попали в прицел арбалета заула? Чем не повод, чтобы вернуться в лагерь, в свой шатёр, согреться у жаровни, и выпить неразбавленного батгейского вина? На мгновение лорд представил себе, как ехидно ухмыляется Ниирде Соо, и решительно рванул фибулу, снимая ярко-красный, вышитый золотом плащ. Он спрыгнул с коня, попав сапогами во что-то мерзкое, похожее на смесь крови, талого снега, и чего-то белого, липкого, снял с головы позолоченный шлем с белыми перьями, и не глядя, отбросил за спину, полный уверенности, что его поймают, спрячут, и сохранят.
Сатвел брезгливо взял синий плащ, поданный Синтаем, развернул его, и, морщась, спросил:
– Нет почище?
– Так вы будете менее заметны. Там и так слишком опасно, а если ещё заулы, заметив ваш плащ и шлем, начнут охотиться за вашей милостью, то вы не ступите и пары шагов.
В этом было что-то унизительное. Лорд, будущий законный властитель страны Лазоревых Гор, лорд, по чьему приказу идут и умирают воины, лорд, кто может издавать законы по своей прихоти, самый богатый человек в этих горах, вынужден надевать грязный плащ телохранителя, чтобы не быть подстреленным несчастным скотоводом, вооружённым арбалетом!
Синтай помог Сатвелу справиться с застёжкой плаща, подал мятый, без всяких украшений, даже брамицы, шлем, и только тогда, не сумев сдержать горькой улыбки, проговорил:
– Вот теперь вы готовы пойти в царство смерти.