Эти события всё меняли, и становилось ясно, что Древним всё же можно доверять. От сердца отлегло, будто вся дружина находилась в шаге от смерти, и вот, этот шаг был пройден, и ничего страшного не случилось.
Сейчас все северяне были на поверхности, недалеко от пещеры, где Рутгера держали в плену, и были готовы выполнить особую просьбу Древних. Для этого нужна была определённая смелость, и терпение. Но не только это привело вигов сюда. Было ещё то, что не давало воеводе покоя, и приходило во сне почти каждую ночь.
– Ты думаешь, они там? – Спросил Аласейа, расположившись рядом со Стальным Барсом, и осторожно выглядывая из-за занесённого снегом камня.
– Там их святилище. Неужели они его бросят? – Уверенно ответил Рутгер, вглядываясь в виднеющийся внизу, в расщелине, чёрный зев пещеры.
Михаил попросил вигов для дальнейших исследований захватить живыми двух мутантов. О том, что с ними будут делать Древние, как-то не хотелось думать. Ясно было одно, что больше захваченные твари не увидят солнца. В сердце не было никакой жалости, как не может быть жалости и сострадания к вечному, безжалостному врагу. Облегчало задачу только то, что учёным были нужны любых две твари. Вся простота выполнения на этом и кончалась. О том, чтобы идти ночью не могло быть и речи. Ночью по плоскогорью бродит так много мутантов, что можно легко из охотников превратиться в жертвы, и было решено идти с утра к пещере, где держали в плену воеводу. Он сам это предложил, будто его туда что-то тянуло. Рутгер думал, что придя туда с оружием, с воинами, он может увидеть что-то там особенное, и сможет понять то, чего не понял в горячечном бреду, лёжа связанным у костра. Зловещий, проникающий в душу шёпот, смрад дыхания тварей, духота пещеры, странные, жуткие идолы, блестящие в темноте вставленными глазами из каких-то драгоценных камней, или кусочками обычной слюды. Что же он видел там, и не мог вспомнить, только в памяти отпечаталось, что это может быть действительно важно?
– Почему же ты предложил эту пещеру? Что тебя туда тянет? – Не унимался царь россов, время от времени внимательно поглядывая на вига.
Он догадлив, и понимает, что Рутгер не просто так предложил это место. Мутантов можно встретить где угодно, выбрать для дружины выгодную позицию, разбить в скоротечной схватке небольшой отряд врага, и захватив двух монстров живыми, возвращаться обратно. Это Стальной Барс настоял на том, чтобы идти сюда, к святилищу. Никто не задавал лишних вопросов, даже Эрли. По большому счёту воинам было всё равно, где вступать в бой. Все только радовались возможности выйти из Улья, хотя бы ненадолго ощутить себя свободным, и не почувствовать тяжести давящих мрачных стен.
– Ты проницателен. – Усмехнулся воевода. На тропе, ведущей в пещеру, никто не появлялся, хотя было видно, что ещё ночью по ней прошёл большой отряд. Не было заметно и никакого дыма. Всё говорило о том, что там никого нет, и в то же время Рутгеру это казалось невозможным. Святилище не может быть покинутым, брошенным. Кто-то там всё же есть, или скоро появится.
Он зачерпнул рукой колючего снега, растёр лицо, и, повернувшись на бок, глядя россу в глаза, сказал:
– Мне кажется, что там я не разглядел чего-то важного, что мог заметить и раньше. О чём-то тот монстр мне не рассказал. Где-то в глубине памяти лежит то, что я видел, но не осознал.
– Может, это тебе привиделось в бреду? Ты же был опоён зельем, и это могли быть всего лишь видения.
– Возможно. – Согласно кивнул воевода, и снова перевернулся на живот. Ожидание сводило с ума. Холодный ветер тоскливо завывал над скалами, изредка бросая в лицо пучки снега. Над головами стремительно пробегали хмурые облака, и солнце, ожидаемое больше всего людьми, истомлёнными полумраком Улья, не спешило показываться.
– Что Древние собираются делать с мутантами?
– Не хочу об этом думать. – Честно признался Стальной Барс. – Какая нам разница? Михаил сказал, что их изучение поможет им победить исчадий ада.
– Я знаю только один способ победить их. – Царь россы похлопал ладонью по своему мечу, и усмехнулся. – Раньше мне казалось, что с ними можно как-то сосуществовать, если не подружиться, так хоть обозначить границы, и жить, не мешая друг другу. Ты же мне рассказал совершенно страшные, ужасные вещи. Неужели они действительно решили идти на север?