– Жаль. – Тихо проговорил Аласейа, и Рутгер его тут же услышал. Царь россов тоскливо посмотрел на череп дракона. – Я бы рискнул отправиться на юг, где, по словам мутантов, зреет Первородное Зло.
– Ты всё так же хочешь увидеть дракона? – С пониманием спросил виг, не зная, как утешить друга. – По всей видимости, этим костям не меньше нескольких сотен лет! Ведь совсем неизвестно, есть там дальше на юге то, что ты хочешь найти! Может, это был последний?
– Помнишь ту тень, и тот громоподобный рык, когда мы бились с волками? – Аласейа с надеждой посмотрел в глаза Барса.
– Это длилось всего мгновение! – Воскликнул воевода. Теперь, когда он вспоминал об этом, ему казалось, что это только привиделось. Ведь они тогда смертельно устали, ладони не могли сжимать рукояти мечей, и они были готовы поверить в любое чудо.
– Разве могло это только показаться такому количеству воинов? Нет, что бы ты ни говорил, это был дракон.
– Так это говорит только о том, что мы должны отправляться в путь на север! – Рутгер даже обрадовался словам царя. Ему было невыносимо видеть друга таким удручённым, и понимать, что ничем не может ему помочь. Сейчас же он ясно видел, что мечта росса вполне осуществима! Идти дальше на юг слишком опасно, и нет для этого ни сил, ни возможности, к тому же ещё неизвестно, есть ли там драконы. Так если они видели тень, слышали рык там, где среди холмов водятся огромные волки, может, там же они увидят и дракона? Пусть издалека, на самом горизонте, но ведь это будет то, чего так хочет царь Россы!
– Путь назад, домой, может быть ещё более опасен. Нас осталось совсем мало и встреча с русами, мятежной Зурией, волками, кахтами, да и другими племенами, населяющих Сармейские Степи, может быть для нас роковой.
– Но ведь это будет путь домой! – Настоял на своём Барс, пытаясь подбодрить Аласейа. – Не забывай о том, что предсказала Эррилайя! – Сейчас он не хотел говорить о том, что ведьма предсказывала возвращение в страну Лазоревых Гор только воеводе. То, что будет с остальными, она не видела, и не знала.
– Кажется, мне нужно наточить свой меч. – Улыбнулся царь россов, и похлопал Рутгера по плечу.
Больше что-то говорить и не требовалось. О том, что может ждать их на обратном пути, не хотелось говорить и думать. Всё это будет потом, в недалёком будущем, и они были уверены, что смогут преодолеть новые опасности. Сейчас для них главным было то, что решение принято, и они через два дня отправятся домой.
Знакомо скрипнула тяжёлая, стальная дверь, и в комнату вошёл Михаил. Как всегда улыбаясь, он подошёл к костру, и, пребывая явно в хорошем настроении, громко сказал:
– Пусть ваши мечи напьются кровью врагов! – Было странно слышать из его уст традиционное приветствие вигов, но за десять дней, что они пробыли здесь, все уже привыкли, и едва оторвавшись от починки доспехов, заточки оружия, ответили:
– И тебе пасть в битве!
– Мы привели тебе тех, кто и был нужен? – Спросил воевода, говоря о мутантах. Вряд ли когда-либо Древние видели их так близко, и оставались в живых. Свирепые, скалящие острые зубы, готовые вцепиться в человеческую плоть, мутанты напрягали бугры мышц, силясь порвать верёвки их стягивающие, и с ненавистью смотрели горящими глазами на людей. Вряд ли они знали, для чего их взяли в плен. Наверное, они были уверены, что предназначены для жертвы человеческим Богам, что, впрочем, так оно и было на самом деле.
– Да! Отличные образцы! Мы получили удивительные результаты, но больше всего нас изумило то, что у них чудовищно занижен болевой порог!
– Ты хочешь сказать, что их трудно убить? – Сообразил Рутгер.
– Нет-нет! Убить их так же легко, как и любого другого человека. Просто они не так остро чувствуют боль. Может, на них так повлиял радиационный фон? Ну, это не важно. Наши учёные занимаются этой проблемой.
Взгляд Михаила упал на череп дракона, и он, отбросив в сторону, наполовину скрывающую его шкуру, осторожно погладил шершавую, пожелтевшую от времени кость. Его глаза заблестели, и с благоговейным трепетом, словно дотрагиваясь до самого ценного, что может быть в Обитаемом Мире, сказал:
– Всё-таки я был прав.
– Что это значит? – Спросил Аласейа, и в его голосе послышались нотки недовольства, будто ему уже было ясно, что Древний хочет отнять у него это.