– Ты решил отдать дракона? – Спросил Рутгер, поворачиваясь к другу. Он понимал, что это верное решение, и в то же время, зная, как тот мечтает увидеть древнего ящера, не мог поверить в услышанное. Конечно, это не то, что хочется, но всё же это больше, чем просто клык.
– Мне кажется, это выгодная сделка. – Улыбнулся росс. – Попробуй представить, как мы будем его нести! Как он нам будет мешаться там, где от быстроты наших ног будет зависеть наша жизнь? К тому же я надеюсь, что мне повезёт среди холмов, где обитают волки. Пока мы доберёмся до мест, где можно будет разжиться мясом, нам сгодятся и консервы… Хотя, более отвратительной пищи я не могу себе представить.
Воевода рассмеялся. Действительно! Пища Древних из металлических банок совсем не соответствовала требованиям вигов. Было в ней что-то ненастоящее. Мясо казалось безвкусным, хлеб не жевался, а от консервированных овощей тошнило. Как же сами обитатели Улья могли, есть такое на протяжении стольких веков? Или они ничего другого и не могли употреблять в пищу? Неужели и тысячу лет назад они ели то же самое? Представить себе это было очень трудно. Не верилось, что эти поблёскивающие, чуть тронутые ржавчиной металлические банки были сделаны тысячу лет назад, и их держали в руках далёкие предки.
* * *
Глава 28.
Норд улыбнулся. Он уже привык к тому, что Ульде после ранения может только хрипеть. Хвала Богам, что харвелл оказался проворнее, и нож ассана не достиг цели. Остриё пробило гортань, не повредив сонной артерии, и вместо понятных, членораздельных слов из горла друга вылетали хрипы. Он не пал духом, не замкнулся в себе, не искал уединения, избегая людей, и остался таким же, каким и был раньше. Его хрип можно было услышать в любых уголках замка, и странное дело, кажется, воины стали уважать его ещё больше.
– Ты не поверишь, кого я только что видел! – Возбуждённо заговорил сивд, и сам ещё не до конца осознавая, что только что говорил с Парфтеком, считая его давно погибшим от руки вигов. – Я видел судью страны Лазоревых Гор!
– Лорд Парфтек? – Удивлённо прохрипел харвелл.
– Да! И в его подчинении три сотни отборных лучников! Можно сказать, что мы обязаны ему снятием осады с замка Корте! Я до сих пор не могу прийти в себя! Кто бы мог подумать, что он примет нашу сторону, и будет вместе с нами биться против перманов!
Понимая, что Ульде хочется знать всё, что он видел в лагере россов на поляне у начала тропы в замок, Норд остановился, переводя дыхание, и уже не торопясь, поправив плащ подбитый мехом, продолжил:
– Хороших новостей так много, что я даже не знаю с какой начать. Может, выпьем вина, и обо всём поговорим у огня?
– Наши воины тоже захотят тебя послушать. – Согласно кивнул харвелл, и, сделав приглашающий жест, показал на большой костёр, разложенный на камнях возле колодца, в центре внутреннего двора, где могли греться защитники замка.
Дальнейшее рисовалось сивду в самых возвышенных, торжественных событиях, и победа, казавшаяся почти невозможной, далёкой, придвинулась вплотную. Не хотелось и думать о будущих кровавых, жестоких битвах, о том, что ещё многие воины погибнут, не смогут поднять кубки на тризне, о том, что ещё долго будут корчиться в огне города, веси, и деревеньки страны Лазоревых Гор. Хотелось верить в то, что победа всё же когда-то будет, и не останется ни одного варвара на этой священной, благодатной земле. Хотелось быть уверенным, что через три месяца начнётся весна, и как только на яблонях высыплет пахучий, ослепительный цвет, он поведёт под венец свою любимую Альте.
– К чёрту взвар! – Норд грубо схватил поданную кружку, и, выплеснув содержимое на снег, наполнил её вином из фляги на поясе. Истосковавшееся, зачерствевшее сердце жаждало праздника, веселья, и он, подняв глиняную кружку высоко над головой, крикнул так, чтобы услышали и воины у костра, и несущие на стене дозор: – Сегодня день для вина! Отворяйте кладовые! Доставайте бочонки со старыми медами! Пейте и знайте, что начинается освобождение страны Лазоревых Гор!
Сивды и харвеллы нестройными криками радости ответили ему, и Норд понял, что они так же давно ждали этого дня, и сегодня можно навсегда распрощаться с мрачным отчаяньем, теснившим их душу. Да и как не поверить в ожидаемое, если он сам видел лагерь россов, самих «Железнобоких», их коней, палатки, наскоро сложенные шалаши, говорил с боярином Гердаем, и предводителем лесовиков, лордом Парфтеком.