Скоро Рутгер сбился со счёта, и уже не мог с уверенностью ответить, сколько комнат они прошли, а представить, сколько ещё осталось впереди, было совершенно невозможно. По всему выходило, что они ушли далеко в сторону от основного тоннеля, и это удивляло, поражало воображение, насколько велик Улей.
Они попали в следующую комнату, но не смогли пройти и нескольких шагов, уткнувшись в толстую, стеклянную стену до самого потолка. Здесь было всего несколько охранников, но воевода был уверен, что за ними уже внимательно следят, и если кто-то из воинов сделает что-то недозволенное, то их тут же перебьют из автоматов. Он не увидел каких-либо окон или щелей в безупречно оштукатуренных стенах и всё же явственно почувствовал на себе десятки изучающих, тяжёлых взглядов.
– Будь я проклят! – Воскликнул Сардейл, хмуро оглядывая охранников в костюмах. – Да они здесь все одинаковые! Даже галстуки те же, красного цвета! Боюсь, что я смогу запомнить только их гнусные ухмылки!
Не успел кто-либо сказать и слова, как двери в стенах, окрашенных в мягкий, голубой цвет отворились, и в комнату стали входить люди. Нет, это не были солдаты, или охранники, по тому, как они вольготно себя держали, можно было понять, что это те, кто держит власть в Улье в своих руках. Тёмные, строгие костюмы мужчин, и яркие, украшенные блёстками, платья женщин. Холёные, ухоженные лица, их можно было бы принять за обычных людей, если бы не ставшая уже привычной, бледность. Было в этом что-то ненастоящее, вызывающее, кричащее о своей убогости, не смотря на то, что на первый взгляд всё смотрелось вполне благопристойно. От разнообразия вдруг увиденных красок зарябило в глазах, и невозможно было на чём-то одном сосредоточить свой взгляд.
На северян смотрели так, будто видели каких-то диковинных животных, готовых броситься на них. Тихо шептались, склоняя головы, друг к другу, и робко, осторожно кривили губы, тут же пряча натянутые улыбки. Наверное, так рассматривают люди пойманного хищника, боясь его, зная, что если бы не надёжная преграда, то пролилось бы немало крови.
Рутгер сделал шаг вперёд, протянул руку. Нет, не показалось. Путь действительно преграждала стеклянная стена, такой удивительной чистоты, что было невозможно увидеть, какой она толщины. Он был уверен, что невидимую стенку невозможно разбить, и преодолеть. Да и зачем ему это? Единственное, чего он сейчас жаждал всем сердцем, это, наконец, вырваться из подземелий Древних Богов, и снова вздохнув холодного, свежего воздуха, прищурив глаза, посмотреть на солнце.
– Дамы и господа! – Вдруг раздался громкий голос, и все присутствующие в зале повернулись на него. Возле открытой, широкой центральной двери появился ещё один человек, в сером костюме, и с широкой улыбкой, оглядев людей, не менее торжественно, продолжил: – Президент Российской Федерации, Пётр Васильевич Терешков!
Стальной Барс, как и все виги, с любопытством смотрел на дверь, откуда должен был показаться тот, кто держал в руках всю власть в Улье. Воображение рисовало ему высокого, сильного человека, совсем не такого, кого он видел до сих пор, и почему-то он представлялся ему обязательно в большой золотой короне, украшенной драгоценными камнями и бриллиантами.
Древние вдруг оглушительно захлопали в ладоши, и Рутгер вздрогнул от неожиданности. В дверях показался человек в таком же чёрном костюме, ничем не отличающийся и от других мужчин, присутствующих в зале. Большие залысины, крупный подбородок, глубоко посаженные, внимательные глаза, невысокий рост. Воевода разочарованно вздохнул, посмотрел на Михаила, и с удивлением заметил, что бледное лицо учёного просто светится от восторга. Он так же, как и присутствующие в зале, не жалея рук, хлопал в ладоши, и, кажется, смотрел на него, как на какое-то божество, спустившееся с небес. Барс в растерянности оглянулся на вигов, и понял, что все так же ничего не понимают. Это совсем не тот, кого они хотели увидеть! Где-то глубоко в душе ещё теплилась надежда, что северяне действительно увидят Бога, но это был обычный человек!
Президент стоял на возвышении, с лёгкой улыбкой кивал собравшимся, и когда аплодисменты стали, наконец, стихать, прошёл к стеклянной стене по образовавшему между людьми, коридору. Их разделяло всего два шага, и в то же время это была пропасть протяжённостью в тысячу лет развития. Потомки далёких предков, отличающиеся тем, что одни жили в убежищах под землёй, пользуясь всем тем, что осталось со времён Апокалипсиса, и люди, жившие на поверхности истерзанной земли, привыкшие бороться за свою жизнь день за днём, имея в руках примитивное оружие.