* * *
Глава 34.
Его дом стоял на берегу тихой, полноводной реки, а сам он был простым рыбаком, владевшим старой сетью, утлой посудиной, еле державшейся на воде, и чтобы назвать её лодкой, нужно было иметь богатое воображение. Улова едва хватало на то, чтобы прокормить свою немногочисленную семью – жену, и дочь четырёх лет от роду, и всё же они были счастливы! Наверное, это было единственное время в жизни, когда, сильными взмахами вёсел он выгребал на середину залива, чтобы поставить сеть, а чернобровая Айше с лукавой улыбкой оставалась ждать его на берегу. Хотелось, чтобы так было всегда, вечно, пока стоит, пока существует Обитаемый Мир.
А потом в их город пришла чума. На улицах разжигали костры с чёрным, смрадным дымом, люди ходили, закутавшись в ткани и меха с ног до головы, и солнце, кажется, навсегда покинула этот счастливый край. Миряне умирали прямо между домами, на деревянных мостовых, и никто не убирал трупы, боясь заразиться, не понимая, что уже поздно, и небольшое серое пятнышко, появившееся на шее – признак страшной, неизлечимой болезни. Многие замуровали себя в собственных домах, но и это не помогало. Смерть находила их и там.
Часто оглядываясь, прислушиваясь к каждому хрипу раздававшемуся с улиц, Ниирде выбирался из своей хижины, плыл на середину залива, и забрасывал сеть, чтобы тут же торопливо выбрать её, и радовался даже малой рыбёшке, если удавалось хоть что-то поймать. Его семья хотела есть, и это гнало его из дома, не смотря на то, что в городе свирепствовала смерть! Весь день они молили богов, чтобы те послали им спасение, и по листочку сжигали на углях очага травку, какую дал им как-то проходивший мимо дома старый, седой, одетый в рваную дерюгу, ведьмак. Соо неистово верил, что это может помочь, и глядя, как корчится, чернеет, вспыхивает на углях, подёрнутых серым пеплом зелёный, хрусткий листок, пытался разглядеть в этом какой-то знак свыше, вселяющий надежду. Но люди продолжали умирать, и, глядя в расширенные от страха, зелёные глаза дочери, он боялся представить себе её мёртвой. Он не хотел её терять, как и Айше, и прижимая к себе вздрагивающее от рыданий тоненькое, маленькое тельце, скрипел зубами от собственного бессилия.
Однажды, поздним вечером, сжигая очередной, готовый рассыпаться в руках листок, он вдруг понял, что видит на углях силуэт своей лодки, и сразу осознал, в чём может быть спасение для его семьи. Бежать! Сейчас же! Немедля ни мгновения! Пока смерть не прокралась в их дом! Они быстро собрались, погрузив нехитрый скарб в утлую посудину, и он, не жалея ни рук, ни спины, погрёб вверх по течению, здраво рассудив, что ночной тягун, дующий вдоль реки, отсечёт от них заражённый воздух.
За несколько дней безумной, остервенелой гонки, они остановились всего пару раз, и едва перекусив, чуть поджаренной на углях рыбой, опять пускались в путь. Ему всюду виделись знаки смерти, и он остановился только тогда, когда увидел, что вдоль берегов реки высятся суровые скалы, опутанные светлыми, разлапистыми соснами. Он приметил на берегу тропку, петляющую вдоль берега, и причалил. Лодка дала течь, и теперь её нужно было проконопатить, чтобы плыть дальше. Почему он так сделал, он и сам долгое время не мог понять, не мог объяснить это самому себе. Ниирде достал топор, и прорубив днище утлого судёнышка спасшего их от верной смерти, оттолкнул от берега. Лодка, тихо закружившись в медленном водовороте, затонула.
Айше ничего не спросила, ничего не сказала, и Соо был благодарен ей за это. Он чувствовал, что какие-то неведомые силы ведут его, указывают верный путь, и он, взяв дочь на руки, стараясь унять бешеный стук сердца в груди, ступил на камни тропы. Подъём был долгим, трудным, пот заливал лицо, перехватывало дыхание, мышцы горели от напряжение, но он упрямо лез вверх, и тянул за собой молчаливую, не проронившую и слова, жену.
Теряя счёт времени, уже не понимая, где они находятся, он увидел перед собой заросшую кустами землянку, в окружении высоких, шумящих сосен, а возле неё, сидящего на пеньке, того самого старца, ведьмака. Переводя дыхание, уже не в силах держать дочь на руках, он взглянул в глаза старика, и вдруг понял, что их ждали! Это казалось невероятным, и, тем не менее, это было так!
Ведьмак кивнул Ниирде, как старому знакомому, и треснувшим, тихим голосом, как тогда, в хижине, уверенно сказал: