У него не было своей семьи. Жена и две дочери погибли семь лет назад, во время чумы, пришедшей откуда-то с юга. Тогда было страшное время. Лекари ничего не могли сделать, и народ умирал десятками в день. На улицах Вольфбура горели огромные костры, на них сжигали трупы, заражённых убивали, и бросали в очищающий огонь. Только так смогли одолеть мор. Кто тогда остался у него из родственников? Сестра и её сын, десяти лет от роду. Что с ними теперь? Как они живут? Надо послать к ним гонца, и узнать, не нуждаются ли они в чём. Если надо будет, то и переселить в замок. Может, на старости лет у него появится наследник, и он обретёт какой-то интерес к жизни, кроме борьбы за власть? Да, так и надо сделать. Но это потом, а пока…
– Лорд Фельмор прав. – Владелец рудников с драгоценными камнями не стал подниматься, и говорил сидя. Впрочем, никто против этого не возражал. Здесь не было никого посторонних, в том числе и Владыки. Совет Лордов как всегда напоминал заговор.
– Что значит прав? – Взвился Сатвел. – Я уже отдал им два золотых рудника! Разве этого мало?!
– Да. Мало.
– Виги хотят есть. И хотят есть сегодня. Чтобы сохранить свои богатства и жизни, мы должны их задобрить. Не стоит надеяться на сивдов. Виги их просто вырежут, а потом примутся за нас. Не надо подливать масло в огонь. Пока они не потребовали передачи моих рудников под своё покровительство, я сам отдам их, а заодно отправлю несколько возов с золотом в государственную казну. Надо отдать малое, чтобы едва тлеющий огонёк народного недовольства не перерос в грозный, всепожирающий пожар.
– Я не собираюсь подчиняться черни! – Взвизгнул Сатвел. – Я отдаю им самое ценное, что есть у меня! Рудники! Какого дьявола им нужно ещё? Моё имущество? Мой дом? Это же просто грабёж! Мои телохранители защитят мою семью! Они не дадут разграбить мою казну!
– Ты хочешь развязать гражданскую войну? – Холодно спросил повелитель Тайной Стражи. Под его взглядом лорд опять сник, что-то невнятное забормотал, и наконец, замолк совсем. Его глаза блестели от ярости, лицо то бледнело, то его заливал багряный, нездоровый румянец.
– Что же нам делать? Вот так просто взять, и всё отдать?
– Да! Вот так просто взять, и всё отдать! – Прокричал Фельмор. Почувствовав жажду, он сделал два быстрых шага к столу и, взяв в руки золотой, тяжёлый кубок с вином вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется подражать в движениях тому странному, ночному гостю, ассану. В этом была, какая-та необъяснимая сила, решительность и опасность. Едва уловимая, но вполне осязаемая. – Наша щедрость не должна знать границ. Только щедростью мы сможем как-то выправить своё положение. Задобрив кланы, мы ослабим положение Стального Барса, в каком вожди видят продолжателя дела Балвера. А когда всё утихнет, когда чернь будет вполне довольна своей жизнью, мы найдём способ, как устранить волчонка.
– Почему нельзя это сделать сейчас? Я уверен, что у лорда Фельмора в Тайной Страже найдутся отчаянные головы, и они за тысячу золотых возьмутся и не за такое. – Сатвел ехидно улыбнулся.
– Сейчас это вызовет совсем ненужные пересуды и подозрения. Да что там подозрения! Виги будут знать совершенно точно, чьих рук это дело!
– Так что с того? Подозрения – это ещё не доказательства.
– Не надо дразнить дремлющую собаку. В любой момент она может укусить. Чтобы поднять бурю возмущений не надо никаких доказательств. Чтобы виги обнажили мечи, им будет достаточно слабого убеждения. Нам во что бы то ни стало надо избежать кровопролития, чтобы сохранить своё положение. Чтобы мы опять могли править страной Лазоревых Гор. Разве мы не этого хотим добиться?
– Да, это верно. – Ответил за всех Парфтек. Похоже, что он единственный, кто чувствовал себя хорошо в это радостное, солнечное утро. Он улыбался, и был уверен в себе. С каким-то детским любопытством, словно присутствовал здесь первый раз в жизни, он смотрел по сторонам, кивал, соглашаясь с чьими-то словами, и не пытался что-то сказать. Он был согласен со всем, что здесь происходило. Он предоставил другим лордам решать свою судьбу, принимать нелёгкие решения, и брать на себя ответственность за дальнейшее развитие событий. Его это устраивало!