– Батюшка, какое счастье!
– Знаю ли я?! О дочь моя, да я узнал это самый первый! Я практически своими руками устроил так, чтобы двери моего дома открылись сегодня для моего будущего зятя!
– О, я счастливейшая из дочерей! – И Амаль кинулась отцу на шею.
– О, я счастливейший из отцов! – И Дахнаш заключил дочь в объятия.
Маймуна же взирала на эту идиллическую картину с ужасом. Ибо она легко могла себе представить, что произойдет после ухода Джидриса. Более того, она предчувствовала, какую боль переживет сегодня ее дочь. Чувства буквально раздирали джиннию… но она молчала. Ибо ничего поделать не могла – ни с мужем, ни с Амалью. Они оба сейчас были глухи к гласу разума, и вернуть им здравое суждение могла лишь суровая реальность.
Тем временем Амаль стала разглядывать драгоценный подарок отца, вытирая запылившиеся места кончиком шелкового шарфа, которым стянула волосы рано утром.
– Ох, это более чем драгоценный дар, отец мой… Какая удивительная работа! Какое буйство цвета! Какое изумительное мастерство…
– Я рад, доченька! Рад, что смог угодить тебе. Ибо, кроме тебя и мамы, у меня нет никого – никого, кого я мог бы баловать так, как мне этого хочется!
Отец и дочь взирали друг на друга с такой нежностью, что сердце Маймуны замерло. Но всего на миг – ибо внутренний голос предсказывал такую бурю, какой не видели еще стены этого дома.
И потому джинния сказала:
– Дочь, немедленно отправляйся к себе! Дом-то в порядок ты привела, но сама стала грязной, как осенняя листва! Немедленно переоденься! Да не забудь умыться…
– Мама!
– Амаль, не спорь!
Девушка молча отправилась к себе. И лишь после того, как хлопнула дверь ее комнаты, Дахнаш заговорил.
– Маймуна, что с тобой? Ты не рада тому, что к нашей дочери посватался столь уважаемый юноша? Ты не видишь, как счастлива дочь?
– Любимый, ты в своем отцовском рвении оказался слеп, как новорожденный крот! И юноша вовсе не уважаем – скорее знаменита его семья… Да и счастье нашей дочери… Оно мне кажется сомнительным. Она просто радуется твоим подаркам.
И вновь у Маймуны не хватило духу рассказать мужу правду. Поймав себя на этом, она собралась с духом, открыла рот и…
В этот миг калитка распахнулась и на плиты двора ступили давешние гости – тучный одышливый Бохрам и еще более перепуганный Джидрис. Сегодня родичи мужа были одеты куда наряднее, а за ними плыли по воздуху немалые сундуки.
«Подарки, должно быть», – ничего, кроме досады, в душе озадаченной и озабоченной джиннии не вызвало это отрадное для любых родителей зрелище.
– Да воссияет над этим домом благодать… И да пребудет над ним… счастье во все дни всех лет, что стоит он под этими прекрасными небесами!
Льстецу Бохраму все-таки удалось избежать упоминания имени повелителя всех правоверных.
– Здравствуй, брат! – с поклоном ответил Дахнаш.
– Здравствуй и ты, мой друг! – Бохрам обнял ифрита с почти родственной любовью. И с неподдельным уважением поклонился джиннии: – Здравствуй и ты, прекраснейшая из дочерей огненного народа!
Маймуна кивнула. Она не боялась сейчас показаться невежливой – да и что в подлинной вежливости могли понимать эти глупцы…
– Но где же волшебно-прекрасная дева? Где невеста моего мальчика? Отчего она не встречает с поклоном своего жениха?
– Амаль готовится к встрече… – чуть суховато проговорила Маймуна. – Присядьте в тени, пригубьте айрана, отдышитесь. Надо же девушке показать себя наилучшим образом.
Джинния говорила дежурные слова, почти не замечая этого. Она прислушивалась к тому, что происходит наверху, но ничего опасного не слышала – только звук шагов дочери. Вот хлопнула дверь, вот шаги зазвучали отчетливее – Амаль спускалась по лестнице. Вот стихли – девушка ступила на плотно уложенные плиты двора.
– Позволь, о мой друг и брат, представить тебе нашу прекрасную дочь! И да полюбишь ты ее так же сильно, как любим ее мы!
Бохрам раскрыл девушке объятия. Но Амаль словно прикипела к месту: она-то ожидала увидеть совсем другого человека.
– Сколь прекрасна твоя дочь, брат мой! Сколь она робка! Клянусь, она станет самой лучшей невесткой для меня, недостойного Бохрама!
Пересиливая удивление, Амаль сделала несколько неуверенных шажков.
– Дочь наша, это мой брат и давний друг Бохрам! Сегодня он привел в наш дом своего сына – твоего жениха, Джидриса! Поклонись же так, как сие пристало уважающей гостей девушке!
Амаль покорно склонила голову. Этот поклон следовало бы назвать просто опусканием глаз перед неприятными, но уважаемыми пришельцами.
– Как долго длится твоя радость, дочь наша! – проворковал Бохрам. – Позволь же выразить наше нетерпение: и я, и мой сынок горим желанием услышать от тебя самые важные слова, слова согласия…