Синдбад протянул руку, взял ее за подбородок и приподнял голову. Он долго и пристально смотрел в ее прекрасные, желанные глаза. Потом его губы слегка коснулись ее губ, распространяя по всему девичьему телу легкий трепет. Она в смущении опустила глаза и вдруг заметила, что ее возлюбленный почти обнажен – лишь легкие шальвары из шелка еще скрывали его ноги. Девушка, зачарованная, рассматривала его тело, тихонько пальцами прикасаясь к волоскам на груди, широким загорелым плечам, огромным ладоням, длинным, чуть узловатым пальцам… Он некоторое время наблюдал за ней, и ему стало весело. Он встал и привлек ее к себе. Его руки потянулись к сложному узлу, который был завязан на ее вышитом кушаке.
Несколько минут он возился с ним, но разгадка тайны этого узла ускользала от него. Он прошептал:
– Кто же, о Аллах, завязал этот узел?
Девушка рассмеялась.
– Я, мой прекрасный.
– Коварная… Ага, вот как!
Он потянул шелковую ленту и снял ее. Теперь полупрозрачная рубаха повисла свободно. Он снял ее через голову девушки и бросил на огромный сундук в дальнем углу. Миг – и туда же отправились его шальвары – прежде, чем девушка заметила, как он их снял. Она стояла, ошеломленная, а он опустился на колени и аккуратно снял ее башмачки. И вновь девушка закрыла глаза, ибо юноша осторожно лишил ее последней защиты – тончайших шелковых шальвар.
Потом встал и осторожно развязал ленты, скреплявшие ее длинные косы. Черные и длинные, словно волшебные змеи, они упали почти на пол – чуть распушившиеся кончики закачались под коленями. Когда же он погрузил пальцы в их нежное тепло, то поразился, насколько похожи волосы его любимой на шелк, драгоценный и живой.
Синдбад снова повернул ее лицом к себе и стоял, созерцая ее обнаженную красоту. Его уверенные действия удивили ее.
Амаль была потрясена, обнаружив, что стоит обнаженная перед мужчиной. На несколько долгих минут девушка замерла под его изучающим взглядом. Она не имела ни малейшего понятия о том, чего Синдбад ждал от нее – если он, конечно, вообще ждал чего-нибудь, кроме покорности.
– Чего ты хочешь от меня, мой господин? – немного испуганно прошептала она.
Выведенный из своего мечтательного состояния, юноша понял, как неловко она себя чувствует. Он нежно привлек ее к себе и обнял.
– Прекраснейшая! – произнес он с нежностью, но его голос показался ей необычайно хриплым. – За свою жизнь я повидал достаточно красивых женщин, но никогда еще я не встречал столь совершенной, столь безупречной красы, моя светлая греза!
– Значит, ты хочешь меня?
– Хочу тебя?! – произнес он, задыхаясь. – Да я мечтаю о тебе с того самого мгновения, как увидел тебя, маленькая колдунья!
– Думаю, я тоже хочу тебя! – ответила она с нежностью. Он рассмеялся.
– Откуда же ты можешь знать, что хочешь меня, моя красавица? Не ты ли мне говорила, что я – единственный мужчина, который когда-либо прикасался к тебе! Но тебе это понравилось, не спорь! О да, моя греза, тебе это понравилось! Только что, когда ты впервые коснулась меня.
Она залилась краской.
– Откуда ты знаешь об этом?
– Потому что я мужчина и я знаю женщин.
Он провел рукой вниз по ее спине под волосами и стал гладить и ласкать ее бедра. В изумлении она отскочила от него, но он прошептал ей на ухо:
– Нет, моя мечта, не надо бояться! Мы не будем торопиться, ведь сегодня наша первая ночь… мужчина и женщина должны дарить друг другу величайшее из возможных наслаждений, смакуя, пробуя на вкус каждый миг, ничего не опасаясь и всему радуясь!
Он приподнял ее голову и бережно поцеловал ее.
– Я мечтаю о тебе, прекраснейшая!
А потом, улыбнувшись, поцеловал ее в кончик носа.
– Я люблю твою гордость и твою удивительную красу!
Синдбад поцеловал ее веки, закрывшиеся при его первом нежном натиске.
– Я люблю твою робость и твою решительность! Но больше всего я люблю тебя саму, моя удивительная мечта, единственная из всех девушек мира! Единственная… моя ведьма… моя мечта…
Она лишь слегка вздрогнула, услышав его «я люблю…», но ничего не сказала. О, пусть этот миг продлится как можно дольше – миг, когда он любит ее, как в самых сладких ее мечтах!
Он чуть-чуть нагнулся, поднял ее и бесконечно бережно опустил на ложе. Неистовое биение сердца отдавалось у нее в ушах. Глаза Амали были плотно закрыты, но она слышала его голос, который нежно проговорил:
– Я любовался твоим прекрасным телом, моя дорогая, и теперь предоставляю тебе возможность сделать то же самое. Открой глаза, не бойся! – приказал он ей, и в его голосе слышался смех. – В теле мужчины нет ничего такого, чего следовало бы опасаться. Может быть, в нем есть что-то смешное. Ведь у него нет той красоты форм, какая есть в женском теле. Все же, полагаю, я достаточно привлекателен, по крайней мере настолько, насколько может быть привлекателен мужчина.