– Прежде всего, Фархад, мы должны оставаться теми, кто мы есть – мы гвардия и охрана. Мы будем сопротивляться и биться до последнего.
«Хотя я бы сейчас не отказался ни от палаша, ни от тесака, это правда… Не отказался бы и от умения, о котором говорил когда-то Хасиб-маг… Ни за что не отказался бы…» Однако этих слов мудрый Синдбад-воин не произнес.
– Мы не гвардия, глупец… Мы корм… Может быть, для вон того чудовища… а может быть – для вот этого. – Палец с обкусанным ногтем ткнулся сначала в одну кобру-стража, а потом в другую.
– Прекрати, стрелок! Я приказываю тебе замолчать!
– Ты? Приказываешь? Кто ты такой?… Все мы – лишь одушевленный кусок свежеприготовленного мяса, как и я. И потому я сам решу, что мне теперь делать.
«Ну вот, а я пыталась придумать, как же мне развлечься, – подумала Анаис, слушая эту склоку. – Да они сами все за меня придумают… Мне же остается только выбирать, кто станет первым…»
Синдбад бросил взгляд на своего бывшего товарища и замолчал. Более того, он отвернулся и сел к нему спиной. Так же поступили трое других пленников. Анаис молча удивилась, но ничего не поняла. Зато хорошо понял Фархад-стрелок. Этим простым движением друзья отреклись от него, отказались признавать его членом своей команды и человеком, за которого можно сражаться и нужно отдать жизнь. Теперь стрелок был предоставлен самому себе. И решение сие было неоспоримо.
Анаис села чуть прямее на своем троне и раскрыла глаза. Похоже, она готовилась произнести какие-то слова, но Фархад-стрелок, которому нечего было терять, заговорил первым.
– Позволишь ли ты мне задать вопрос, прекрасная Повелительница?
Анаис лишь молча склонила голову. Она даже не пыталась угадать, чего именно захочет воришка – она это просто знала. «Сейчас он начнет торговаться… Может быть, попытается сбежать на свободу…»
– Скажи мне, удивительная женщина, дозволено ли нам будет выкупить у тебя свободу?
– Выкупить? – Анаис рассмеялась. – У меня?! У женщины, владеющей неисчислимыми богатствами? На что мне ваши несчастные деньги? Или ты хочешь отдать мне за собственную свободу мои собственные камни?
– О нет, – Фархад приосанился. – Ты богата, сказочно и необыкновенно. Но я готов поспорить на половину твоего царства, что ты лишена любви и ласки… Что ты обделена страстью и нежностью, которые может подарить тебе только настоящий мужчина…
– Что ж, ты прав, – усмехнулась своим мыслям Анаис. – Этого я и впрямь лишена.
– Тогда, прекраснейшая, – теперь голос Фархада был сладким и теплым, словно мед, – быть может, я смогу подарить тебе их? Ведь негоже такой красавице оставаться без нежности и ласки…
«Глупый человечек думает, что ему под силу будет подарить мне подлинную страсть… Что ж, пусть попытается…»
«Безумец… Вот что он задумал… Хотя, быть может, это тоже выход. Как то, давнее воспоминание о горящем масле… Но посмотрим, насколько сильной окажется его мужская натура…»
– Ну что ж, стрелок, – проговорила Анаис. – В твоих словах слышна уверенность настоящего мужчины. Я подарю тебе свободу, если ты сможешь наполнить мою ночь любовью и нежностью.
В тот же миг Фархад почувствовал, что вихрь поднял его вверх и опустил уже перед помостом, на котором стоял трон Повелительницы. Он был свободен… Но на одно лишь сладкое мгновение. Ибо вокруг него встал шатер. Стрелок огляделся и увидел столики, уставленные подносами с яствами, источавшими головокружительные ароматы, и кувшинами, которые, без сомнения, могли содержать лишь вино. Увидел Фархад и огромное ложе, устланное роскошными шелками.
– Ну что ж, девчонка, – проговорил вполголоса он. – Я куплю свою свободу… А ты еще когда-нибудь вспомнишь о том, какие уроки смог тебе преподать Фархад-стрелок из рода аль-Захария!
Ни этих слов, ни ответа Повелительницы чудовищ, конечно, не слышали воины, оставшиеся в клетке под надежной стражей огромного змеиного тела. Более того, воины не обменялись ни единым словом – да и что им было говорить, о чем спорить?
Недобрые предчувствия терзали и душу Синдбада-воина. Он прислушивался к каждому звуку, пытаясь догадаться, сколь успешной стала попытка Фархада, меткого стрелка. О нет, сейчас не было места зависти: ибо как можно завидовать человеку, который столь низменным способом, воистину недостойным воина, пытается купить свободу, и лишь для себя самого…
В тиши текли минуты. Но полог шатра, сколь тонким бы ни был его шелк, не пропускал ни единого звука. Или, быть может, усилий Фархада недостало и для того, чтобы хоть один вздох удовольствия вырвался из уст красавицы, владычицы чудовищ.