И он сделал несколько шагов вперед. Под ногой хрустнула веточка. В испуге странник остановился и начал оглядываться. И вдруг по правую сторону от себя увидел что-то огромное и белое, ослепительно блестевшее на солнце. «Что бы это ни было, я узнаю это очень скоро!» – подумал Мореход и отправился в сторону этого блеска.
Чем дальше уходил он от берега, тем выше становились деревья вокруг. Среди них не видно было ни одного знакомого листка, да и травы, что расстилались вокруг, были все до одной неизвестны. «Что ж, – подумал Синдбад. – Если так, то надо собирать и травы. Ведь халиф послал меня за диковинами, а вокруг одни диковины…»
Чем ближе подходил странник к этому белому и огромному, тем выше оно становилось. Наконец стало понятно, что это огромный купол. Белый как снег, он не имел ни входов, ни лазеек, а в высоту был так велик, что накрыл бы самый высокий минарет прекрасного, как сон, но сейчас неизмеримо далекого Багдада. Синдбад, стараясь ступать бесшумно, подошел к куполу как можно ближе, обошел вокруг… Никаких следов ворот или хотя бы высоких бойниц.
«Должно быть, – подумал Мореход, обходя белый купол, – это тоже цель моего путешествия – невероятная диковина!» Но, увы, он понимал, что никаких сил не хватит, чтобы доставить этот огромный и таинственный белый предмет в сокровищницу.
Синдбад все осматривался, пытаясь понять, что это за чудо и каково его предназначение, как вдруг солнце померкло, будто началось затмение. Мореход в испуге поднял голову и увидел невероятных размеров птицу, парившую высоко в голубом небе. Оба ее крыла были так велики, что она закрыла ослепительный солнечный диск. Птица плавно спускалась вниз, и тут Синдбада осенило: «Это не купол! Это гигантское яйцо чудовищной птицы!»
(О, если бы его тезка, Синдбад-воин, увидел сей предмет! Увидел бы осуществление своих самых смелых надежд! Слов не нашлось бы описать его ликование!)
– О Аллах всесильный и всевидящий! – прошептал Синдбад, хотя мог и громко закричать. – Это может быть только птица Рухх, о которой мне говорили на острове царя аль-Михрджана… Это птица Рухх, которая кормит новорожденных птенцов слонами… Горе мне, горе…
От страха Синдбад застыл, словно пригвожденный к месту. Сил его хватило лишь на то чтобы восхититься Аллахом всесильным, создавшим такое чудо.
Птица плавно опустилась рядом с гнездом. Когда она сложила крылья, сильный порыв ветра едва не сбил человечка с ног. Он упал в траву и затаился. Но птица не заметила столь ничтожного червя, она села на яйцо и уснула.
– Клянусь Аллахом всесильным и своими потерянными спутниками, что эта птица ничем не отличается от обычной курицы! В темноте, да рядом с этим гигантом я буду в безопасности…
С приходом сумерек все вокруг стало оживать. Послышались какие-то страшные звуки, будто огромные кошки крались по каменным полам и пищали мыши, за которыми охотились эти чудовищные кошки. От страха Синдбад был сам не свой. Чудовищные звуки, однако, внушили ему спасительную мысль. Он снял тюрбан, размотал его, а потом свил что-то подобное веревке, если, конечно, бывают веревки из синего шелка. Теперь он, Мореход, был вооружен. Пусть одной лишь веревкой… Но сие было куда лучше полного отсутствия любого оружия, пусть и пригодного лишь для защиты.
Подумав всего миг, Мореход обвязался этой веревкой, привязал себя к ногам чудовищной птицы и изо всех сил затянул узел, пробормотав: «Может быть, Рухх отнесет меня в обитаемую страну. Ведь ей же надо будет искать корм своим птенцам. А слоны родом из страны Хинд, пусть далекой, но все же вполне достижимой для любого подданного нашего любопытного халифа».
Конечно, понадеяться на птицу было вполне разумно, но это вовсе не успокаивало, и Синдбад провел без сна страшную ночь. Вокруг раздавались непонятные звуки, и он прижимался к яйцу, словно мышь к стене. Но и за толстенной скорлупой было неспокойно – там рос птенец, которому тоже предстояло превратиться в чудовище.
Наконец настал день. С первыми лучами солнца проснулся и гигантский Рухх. Испустив крик, от которого кровь стыла в жилах, птица расправила крылья и взлетела вверх. И Мореход (о, насмешка судьбы!), привязанный к ее лапе, взмыл над гнездом…
Полет длился совсем недолго, но на такой высоте, что под ногами странника видны были лишь облака да холод пронизал его почти до костей. Вскоре птица Рухх начала опускаться. Показалась зелень, потом скалы… И вот птица опустилась на возвышенное место. Сейчас или никогда! Другой возможности спастись может и не представиться, ибо неизвестно, куда в следующий раз отправится гигантская птица.
Синдбад в мгновение ока развязал узлы на веревке и отбежал как можно дальше. Чудовищная птица беглеца не увидела. Два хлопка огромных крыльев – и Рухх исчез в голубой дымке где-то у горизонта.