С небольшим напряжением, хозяин открыл тяжёлую дубовую дверь и пропустил гостя вперёд. Роман попал в большой вестибюль, отделанный в старой доброй итальянской традиции: потолок деревянный, лежащий на балках, открытых всеобщему взору, пол из лощёных каменных плит и венецианская штукатурка на стенах.
Местами виднелись прекрасные фрески. На них застыли виды Везувия и каких-то морских островов, покрытых пышной зелёной растительностью. Вокруг находилась лёгкая изящная мебель с горою мягких и пышных подушек
Всюду стояли горшки с большими цветами самых различных оттенков. Бросалось в глаза, что большая часть замечательной живности родилась в жарких тропиках или в местах, расположенных недалеко от экватора.
Сыщик запомнил, что в этом благоустроенном доме люди не переобуваются в тапочки, как в обычных московских квартирах. Парень не стал заморачиваться по данному поводу и, прямо в кроссовках, пошёл за своим старым другом.
Все прочие комнаты, а их оказалось немало, были обставлены столь же богато и вычурно, словно в итальянском палаццо. Роман шёл по очень большим помещениям и чувствовал себя весьма неуютно. Он, словно попал на виллу патриция из давних времён римской Империи.
Не хватало лишь великого множества слуг в коротких серых хитонах. Они бы сновали по дому с подносами фруктов и бокалов с различным вином: белым, розовым, красным. Да ещё взгляд Романа искал огромных чернокожих рабов с опахалами в крепких руках. Они тогда заменяли бытовой вентилятор.
Наконец, боевые соратники попали в большой кабинет молодого хозяина. Там всё было устроено так, словно во времена Пифагора и самого Архимеда. Разве, что в высоких шкафах стояло множество книг из более поздних эпох. Кроме того, на огромном столе лежали те инструменты и подзорные трубы, которые, очень возможно, использовал Галилей и Леонардо да Винчи.
Множество потемневших картин, украшали все стены вокруг. Тут и там размещались древние карты, старинные схемы, гравюры и чучела экзотичных животных.
Среди них Роман разглядел крокодила в свою руку длиной, и утконоса с ехидной. Ещё там находилось несколько удивительно ярких, так называемых, райских птиц, привезённых с, никому неизвестных, островов Океании.
В самом дальнем углу, там, где было темнее всего, разместился небольшой терминал, плотно заставленный современной компьютерной техникой. Сыщик увидел три больших монитора. На них горели какие-то таблицы и графики. На одном широком экране цифры часто менялись.
– «Наверное, сводки с какой-нибудь финансовой биржи?» – заинтересованно подумал Роман: – «По роду работы, Денису приходиться за ними, всё время следить, даже в воскресные дни».
Сыщик прошёл вслед за хозяином к большому дивану и сел рядом с ним. Парень заметил, что на низеньком столике из стекла и металла лежит только пара каких-то иностранных журналов и толстая книга с английским названием. Видно, Денис занялся изучением чужестранных наречий.
Среди этих вещей не было ни запылённой бутылки вина, принёсенной из глубоких подвалов, ни тонких хрустальных бокалов. Не оказалось поблизости и других атрибутов, вроде закуски. А, как всем известно, они очень нужны, для приятной беседы армейских друзей.
Перехватив взгляд детектива, Денис усмехнулся, и поспешил объяснить: – Сейчас, кухарка накроет поляну, и сообщит мне по мобильнику, что всё готово к приёму гостей. Мы сразу двинем в столовую. Сядем за стол и, как положено, с тобой пообедаем. Выпьем бутылку вина из подвалов славного деда, хорошенько закусим…
Не успел сыщик узнать всю программу обеда, как послышалась мелодичная трель. Денис вынул дорогой телефон из кармана довольно дешёвых полотняных штанов. Выслушал короткую фразу, произнесённую на том конце связи. Сказал: – Сейчас подойду. – и отключил аппарат.
Хозяин повернулся к Роману и, широко улыбаясь, произнёс бессмертную фразу из старого фильма «Джентльмены удачи». Ту самую фразу, что говорил незабвенный Василий Алибабаевич, один из героев древней картины: – Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста!
Денис легко поднялся с дивана и, сунув смартфон в карман мятых треников, направился к двери. Роман устремился за ним. Друзья вышли из кабинета в соседнюю комнату. Она соединялась с другими и представляла собой часть анфилады. То есть, длинный ряд помещений, словно нанизанных на длинную нитку сквозного прохода.
В каждом из множества залов было устроено нечто вроде гостиной. Каждый из них отличался приятной изюминкой. Например, набором полотен, посвящённых какой-то значительной теме.