Тот всё сделал так же, как старый хозяин. Пожилой человек с улыбкой отметил, что сыщик стоит у стола и предложил: – Пройдём в мой кабинет и побеседуем о наших делах.
Не обращая вниманье на то, собирался ли сыщик что-то ответить, или просто кивнуть, старик повернулся спиной к детективу. Ни куда не спеша, он двинулся к выходу.
– «Мужчина так долго работал на больших должностях в советской стране, что привык к подчинению всех окружающих». – с досадой подумал Роман: – «Он не принимает в расчёт мнение прочих людей!
Интересно, а как бы он среагировал, если бы я вдруг сказал: – Извините, мне некогда с вами болтать и я должен немедля откланяться? Наверняка, эти слова разрушили всё его мироздание, и от такого расстройства богача хватил бы удар.
Поэтому, ни к чему рисковать здоровьем пожилого мужчины. Да и Дениса нельзя выставлять дураком. Вот, мол, привёл в особняк большого невежу. Может быть, старик хочет нанять детектива для какого-то следствия? Ну, а за ужином не стал говорить, потому, что привык не мешать мухи с котлетами?»
Пока Роман размышлял, они добрались до той части здания, где обитал старый хозяин имения. Ефим Харитонович привычно открыл высокую тяжёлую дверь и устремился в открытый проём. Сыщик шагнул вслед за ним. Замыкал это шествие старый армейский товарищ.
Помещение было отделано по моде тридцатых годов двадцатого века. Оно походило на те кабинеты, в которых трудился сам Сталин и его боевые соратники: командармы, наркомы и остальные большие чиновники.
По контуру стен шла полоса, высотой в рост человека. Она состояла из деревянных квадратов размером сорок сантиметров на сорок. Панели представляли собой небольшие кессоны, облицованные карельской берёзой, и весьма походили на тёмно-коричневый мрамор. Выше была штукатурка, покрытая матовой краской светло-кофейного тона.
По краям основательных окон висели портьеры из плотной тяжёлой материи. Прочные рамы закрывали гардины из плотного белого шёлка. Они были собраны в длинные узкие складки по всей ширине и сжаты в гармошки по высоте.
– «Кажется, их зовут ламбрикенами, а может быть, просто оборками, складками или же рюшами? Кто из мужчин их сейчас разберёт? Только, какой-нибудь профессиональный портной?» – невольно подумал Роман.
Большие шкафы, полные книг, и вся прочая мебель, была изготовлена из тяжёлого морёного дуба. Судя по внешнему виду, она явилась сюда из кабинетов начальства советских времён. Разве что, не было звёзд и серпов, перекрещенных с молотом.
С потолка кабинета свисала тяжёлая люстра. К стенам крепились светильники, каждый на пару рожков. Всё это блестело начищенной бронзой и сверкало плафонами, из простого стекла молочного цвета.
В конце помещения угрюмо маячил фундаментальный двухтумбовый стол, покрытый ярко-зелёным бильярдным сукном. Большая «поляна» оказалась размером не меньше, чем полтора метра на три.
Слева виднелась настольная лампа с доскообразным плафоном. Справа эбонитовый проводной телефон. В центре устроился гранитный чернильный прибор.
Нечто похожее можно увидеть на фотографиях Сталина, сделанных ещё до начала Великой войны с гитлеризмом. Или же после Победы. Единственной вещью из нашей эпохи, оказался большой ноутбук. Он, словно огромный блокнот, лежал в середине широкой столешницы
Ефим Харитонович прошёл к некому подобию трона, видневшемуся за широким столом, и, не спеша, опустился на массивный престол. Старик сурово взглянул на Дениса и сыщика, застывших у двери. Они ощущали себя, словно школьники перед грозным директором школы.
Лёгким взмахом руки старик указал на глубокие кресла, стоящие справа и слева перед столом. Он положил на столешницу обе ладони и подождал, пока молодые друзья, наконец-то, устроятся.
Роман опустился на мягкую кожу и обнаружил, что он сидит, словно на слегка декорированном электрическом стуле. Под руками торчат подлокотники в виде упитанных, но несминаемых валиков. Сзади такая же жёсткая спинка. Причём, совершенно прямая.
Хочешь, не хочешь, а в таком удивительном кресле замрёшь только так, словно штык проглотил. Парню стало понятно, почему в советском кино, в такие вот кресла сажали преступников. С виду очень удобная мебель, но вольготно ты в нём не развалишься.
Наконец, старик уверился в том, что все кабинете его внимательно слушают. Раздался размеренный голос. Старик говорил, словно какой-нибудь диктор по советскому радио.
– В понедельник, мой старый товарищ по бизнесу, Феликс Русланович Банников хотел пообедать. Ресторан размещался в тихом центре Москвы. Особняк был построен совершенно отдельно от прочих домов. Внутри постоянно работала система охраны высшего класса. Поэтому, туда часто заглядывали очень важные люди и я в том числе.