Дядя Бейлиса, ребе Соломон, вовсе не был стереотипным иудеем, каким его представлял себе Фененко - в долгополом лапсердаке, круглой меховой шапке и с длинными пейсами. Напротив, это был энергичный мужчина средних лет, одетый в наглухо застёгнутый чёрный сюртук, с небольшой бородкой и аккуратно подстриженными на висках волосами, которые уже были тронуты сединой. Коротко и крепко пожав руку Фененко, он пригласил его в свой кабинет. Когда следователь упомянул Соломону о том, что его племянник обвиняется в ритуальном убийстве ребёнка, тот прикрыл глаза и тихо прошептал что-то на иврите, но всё остальное время внимательно слушал своего собеседника, не отрывая от него пристального взгляда карих глаз.
- Я вижу, вы ещё сомневаетесь в том, что узнали из книг, - заметил раввин, когда Фененко закончил свой рассказ.
- Да, в это сложно поверить, особенно когда такое происходит на подведомственной тебе территории, - криво усмехнулся следователь, борясь с соблазном закурить. - Поймите, я не отношу себя к черносотенцам и не питаю предубеждений против вашего народа, но мне видится, что доказать причастность к этому делу служителей тайных культов будет непросто. Куда как проще сказать, будто иудеи добавляют кровь христианских младенцев в мацу на Песах.
- Тора запрещает нам употреблять в пищу любую кровь, даже животных, не говоря уж о человеческой, - мягко заметил раввин, сплетая пальцы в замок. - Это треф.
- Попробуйте доказать это сторонникам кровавого навета. Вряд ли они вам поверят. Простите, Василий Иванович, я человек простой и религиозный, поэтому доказательную часть я оставлю вам и вашим коллегам. Всё, что я смогу, я вам расскажу - ради души несчастного убитого ребёнка, ради моего несчастного племянника, да смилуется над ним Бог Израилев, и ради всего нашего народа. Спрашивайте.
Выйдя от ребе Соломона, Фененко с наслаждением закурил. Несколько часов кряду длилась их беседа, и от того, что ему довелось услышать, кружилась голова и бросало в дрожь. Дядя Бейлиса не только подтвердил истинность существования культов Азатота и Йог-Сотота, но и поведал о том, что существуют десятки, а может и сотни, культов Древних богов, чьи аколиты поклонялись Абхоту, Хастуру, Уббо-Саттле, Зару, Ллойгору и прочим омерзительным богам - или, скорее, демонам. Почти все эти твари требовали человеческих жертвоприношений, совершаемых особо изуверскими способами. При этом подтвердились его самые страшные предположения - в Киеве, кажется, действительно обосновался один из таких культов. В пользу этой теории говорило и то, что за несколько месяцев до смерти Ющинского в лесах под Киевом нашли ещё один труп ребёнка с аналогичными ранами - но это дело заглохло, так как полиция не смогла найти ни одного следа возможных убийц, как будто труп мальчика просто появился на этом месте сам собой. Охваченный мрачными мыслями, следователь поспешил на вокзал, чтобы как можно быстрее вернуться в Киев. Дело приобретало неожиданный поворот…
Постепенно вал событий начинал раскручиваться. Адвокатам Бейлиса, самому Фененко и его помощникам приходили одно за другим письма с угрозами - всегда анонимные, но никто не сомневался, что за этим стоят городские консерваторы. А спустя какое-то время даже из самого Петербурга стали приходить депеши, в которых требовали вынести Бейлису обвинительный приговор. Причина такого поведения власть предержащих была совершенно не ясна следователю; правда, до него доходили разнообразные слухи и кривотолки, но все они звучали настолько невероятно и даже кощунственно, что Фененко сходу отвергал их как несостоятельные. В поисках доказательств причастности к убийству тайных культов они с помощником постоянно посещали разнообразные злачные места и неблагополучные районы, где, по сведениям от информаторов, собирались оккультисты. Однажды следователю удалось выйти на человека с фамилией не то Аленский, не то Капустянский, который был довольно значимой фигурой в киевских оккультных кругах - но, к огромному удивлению Фененко, почти сразу же с самого верха ему поступил категорический приказ никаких контактов с Аленским-Капустянским не предпринимать. Приказ якобы исходил от самого начальника Юго-Западного охранного отделения, и, будучи человеком подневольным, Фененко вынужден был подчиниться. Впрочем, это его не смутило - информация, пусть и обрывочная, поступала в таком количестве, что он буквально дневал и ночевал на службе. Его внимание привлекла некая Вера Чеберяк, которая уже ранее привлекалась к ответственности за укрывательство краденого. Она фигурировала в деле Бейлиса сначала как подозреваемая, потом её почему-то отпустили из-под ареста. Но один из соглядатаев доложил, что у Верки-чиновницы, как называли её в киевских преступных кругах, собираются не только воры, но и по-настоящему тёмные личности. Тот же соглядатай сообщал, что в последнее время домой к Чеберякам гости ходят особенно часто - без сомнения, это было как-то связано с убийством Андрея Ющинского.