Голоса правой прессы звучали всё громче, требование осудить Бейлиса за убийство выдвигали уже даже некоторые депутаты Государственной думы. Действовать надо было быстро, и Фененко сам решился на то, чтобы посетить притон Веры Чеберяк. Одним вечером он, неприметно одевшись, отправился к пещерам, где было найдено тело мальчика, и где на отшибе на улице Юрковской стоял дом четы Чеберяк. По дороге он заметил, как через овраг медленно движутся две фигуры, закутанные в чёрные плащи с капюшонами. Затаившись в кустах, Фененко увидел, как загадочная пара подошла к дому и постучала. Дверь тут же бесшумно распахнулась, и так же бесшумно захлопнулась за их спинами.
Подкравшись к дому со стороны чёрного хода, следователь увидел, как на одном из окон шторы недостаточно плотно прикрыты - между ними образовалась щель, через которую, хоть и с некоторым трудом, но можно было увидеть происходящее в комнате. На полу мелом были начертаны загадочные фигуры, один взгляд на которые вызывал необъяснимую дрожь и боль в глазах, горели чёрные свечи, а вдоль стен комнаты стояли люди в чёрных плащах. На полу же распростёрлась юная девушка, совершенно нагая - сначала Фененко показалось, что она мертва, но приглядевшись, он различил, что её грудь размеренно поднимается и опускается. Один из людей в плащах вышел из круга, встал у ног девушки, и принялся размеренно декламировать на неизвестном языке:
- Р’льех цах анамм утмор, тев эзейяйя нлаа нлаа, нимхег хар таг нейзарнит, кургугун иссузунай зним нлаа, тл’аа кхан маньим кваох...
Пламя свечей изменило свой цвет и стало разгораться сильнее, а прочие фигуры в капюшонах затянули какой-то заунывный мотив, который звучал будто завывание ветра в ветвях кладбищенских ив. Фененко остро пожалел, что не захватил с собой в качестве подкрепления нескольких жандармов - сейчас было бы очень кстати накрыть весь этот вертеп. Едва он успел подумать об этом, как входная дверь дома несколько раз с силой хлопнула, будто от сквозняка - но на улице стояло полное безветрие. Затем воздух разорвал чей-то истошный вой, раскалённым шилом вонзившийся в мозг. Зажав уши ладонями, Фененко упал на землю - от этого звука хотелось поглубже зарыться в землю, чтобы хоть немного облегчить боль в барабанных перепонках, которые готовы были лопнуть. Вой стих так же внезапно, как и начался. Внезапно воцарившаяся тишина принесла долгожданное облегчение, и Фененко ещё успел услышать голос, донёсшийся изнутри дома:
- Сейчас уходим, быстрее. Когда Он явится, нас здесь быть не должно, иначе послужим ему трапезой.
- А что с девкой?
- Пусть лежит и ждёт Его. Всё равно уже никто не в силах остановить Нашествие, ни смертные, ни бессмертные. Червь сполна насытился тем мальчишкой, труп которого нашли легавые, и теперь придёт, чтобы зачать своё потомство.
В тот же момент из дома раздался душераздирающий вопль. Фигуры в капюшонах опрометью выскочили из дома и растворились в ночи, а тем временем крик повторился. Он звучал так, как будто кого-то живьём терзали изнутри. Заглянув в окно, Фененко увидев, как лежащая на полу девушка изгибается в агонии, а её тело туго обвивают жуткие багровые кольца неведомой твари. Белёсые щупики, которые тварь десятками выбрасывали из своего тела, будто паутиной покрывали обнажённое тело. Вот они заползли в рот и в нос, полностью скрыли лицо - несмолкающий крик захлебнулся. Дальше Фененко смотреть не смог, он позорно бежал, куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше от кошмарного создания, и стараясь не думать об участи девушки, принесённой в жертву.
Добежав до ближайшего трактира, он ввалился внутрь и потребовал водки. Обычно очень умеренно пьющего, Фененко сейчас было не узнать - он хлестал водку, как воду. Его одежда была вымазана липкой грязью (пока бежал, он несколько раз споткнулся о невидимые во тьме корни деревьев), шляпа съехала на бок, каким-то чудом не потерявшееся пенсне болталось на шнурке. Лишь после пятой или шестой стопки подряд он почувствовал, как дрожь во всём теле утихает, и в мозг медленно ударяет тёплая волна, несущая забвение. С трудом добравшись до дома, он, не раздеваясь, рухнул в постель, и беспокойно проспал до самого утра.