Наутро, мучимый кошмарным похмельем и ещё более ужасающими воспоминаниями о событиях прошедшей ночи - их не смог изгладить из памяти даже алкоголь - Фененко принялся размышлять о том, что же ему делать. Очевидно, что под убитым мальчишкой, которого упоминали культисты, имелся в виду Андрей Ющинский - а это значило, что Бейлис не был убийцей. Вот только в то, что ему довелось вчера услышать, никто не поверит, особенно, когда была такая удобная версия с иудейской сектой. В то, что правда оказалась гораздо страшнее, не хотелось верить самому Фененко, но он, как человек исключительно здравомыслящий, привык доверять своему слуху и зрению, а то, что ему вчера довелось увидеть и услышать, совершенно точно не было галлюцинацией.
Одержимый идеей довести дело до его логического завершения, наказать виноватых и спасти невинного, следователь работал как проклятый, не щадя ни себя, ни своего валящегося с ног помощника. Версия обвинения, и так очень сильно притянутая за уши, рассыпалась прямо на глазах. Кое-кто из знакомых Фененко, имевший доступ в кабинеты высших чиновников, по секрету шепнул ему, что даже в министерстве юстиции уже не сомневаются, что процесс окончится оправдательным приговором в отношении Бейлиса, так как доказать его виновность не смогли ни прокурор, ни гражданские обвинители. Это заставляло следователя внутренне ликовать, но покоя ему не давала фраза, брошенная одним из культистов: “Никто не в силах остановить Нашествие”. Он написал ребе Соломону, рассказав в письме о собрании в доме Чеберяк, и спрашивая, что могла означать загадочная и грозная фраза, а в ответ получил крайне сумбурное и скомканное послание, где дядя Бейлиса благодарил его за предоставленные бесценные сведения, и заверял, чтобы дальше дело за ним, и пусть достопочтенный Василий Иванович не изволит беспокоиться. Ответное письмо повергло Фененко в недоумение, ибо раввин явно понял что-то, чего не понял он сам. Впрочем, он недолго задавался этим вопросом - дело Бейлиса было передано в суд, а когда суд, рассмотрев обвинительное заключение, отправил дело на доследование, Василия Фененко внезапно отстранили от следствия без объяснения причин. Теперь дело вёл какой-то хлыщ, специально вызванный из Петербурга, а сам Фененко оставался, по сути, фигурой декоративной. Однако он продолжал в частном порядке вести следствие в оккультных кругах Киева, смог через третьи руки раздобыть репринтный экземпляр ужасных “Тайн Червя”, написанных Людвигом Принном, и, прочитав этот трактат, преисполнился ужасом. Все его подозрения теперь обрели под собой твёрдую почву, ибо Принн детально описывал все подробности ритуала призыва Червя - отвратительного неистребимого создания, существующего одновременно на физическом и на духовном планах бытия. Вне всякого сомнения, тварь, что обвивала своими кольцами нагую девушку, заключённую в колдовскую фигуру, была посланником Червя, ибо если бы Альях явился во всей своей грозной мощи, это, без сомнения, знаменовало бы конец мира. Но мысль о том, что культисты явно готовились призвать существо из иных измерений в наш мир, не покидала Фененко. Убийство Столыпина, прогремевшее на всю империю незадолго после начала процесса над Бейлисом, ещё больше встревожило его. Люди, сведущие в мрачных тайнах мироздания, приглушённым шёпотом обсуждали известные подробности этого дела, а слухи о том, как именно провёл убийца свою последнюю ночь перед казнью, и его слова о том, что Змей грядёт, выкрикнутые с эшафота в последние секунды перед смертью, заставляли сердца сжиматься в преддверии невозможных бед и потрясений для всей империи.
...Мендель Бейлис всё же был оправдан, и спустя какое-то время уехал вместе с семьёй в Палестину. А спустя всего четыре года в стране грянула революция, смявшая многих людей, принимавших участие в этом громком деле. Следы культа Червя в Киеве так и не было найдены - по крайней мере, официально. Также неразгаданной загадкой осталось то, почему суд так и не установил виновных в деле убийства Андрея Ющинского, и почему Веру Чеберяк и бывшего министра юстиции Щегловитова расстреляли в 1919 году слишком быстро даже по меркам тех тревожных и кровавых времён. Знали ли советские руководители и члены Ревтрибунала что-то, чего не знали простые смертные? Ответ на этот вопрос тоже остаётся открытым. Но определённые выводы можно сделать из того, что все подземные коммуникации, станции метро и другие важные объекты большевики помечали ритуальными пентаграммами - возможно, чтобы сдержать предвечное зло, бурлящее в глубине подземных каверн, и ищущее выход наружу. Киевские же подземелья до сих пор хранят свои тёмные тайны, возраст которых исчисляется многими тысячелетиями, и незавидна судьба тех, кто дерзнёт слишком сильно приблизиться к их раскрытию.