— ДядьМартин, скажи, а ангелы существуют? — вопрос Болека застал Мартина врасплох, и у него дрогнула рука.
— Нет, — сквозь зубы ответил тот, едва не испортив одним мазком всю работу последних нескольких дней.
— Точно-преточно? — не унимался мальчишка.
— Точно, — так же односложно ответил Мартин, отходя на шаг от мольберта и оценивая работу на расстоянии.
— А как же тётка Бася говорила, что она видела ангелов? Она рассказывала, что сама видела, как ангелы отправили в Навь старого Марка, когда он допился до глюков и начал богохульствовать.
— Ты бы меньше слушал бредни этой старой... — бранное словцо готово было сорваться с языка, но Мартин сообразил, что не стоит учить пацана плохому. — ...Старой глупой женщины.
Болек хихикнул, но сразу опять сделался задумчивым.
— ДядьМартин, а в церквах, вон, говорят, что ангелы так же реальны, как и бог. Говорят, что они однажды придут из Прави и покарают всех, кто жил в грехе. Таких, как старый Марк, или кто, как батька мой, душегубствуют...
— Не существует никакой Прави, парень. Усек? — художник тяжело вздохнул. — Хватит уже верить в сказки про белых архангелов с огненными мечами. Их не существует — и хорошо, нам только небесного воинства не хватало для полного счастья. И так бардак кругом...
Интуиция твердила, что даже если горние силы существуют, то лучше пусть держатся подальше от людского мира. Кто знает, что придёт в голову какому-то парню с крыльями? Того и гляди, нимб у него перекособочится, и насадит он тебя на копье, как букашку. Культисты Чёрного Козла пусть и отбитые на всю голову ублюдки, но хотя бы предсказуемые... На какое-то мгновение Мартин испытал к ним даже тень симпатии, к таким знакомым и привычным садистам и насильникам. К тому же, в последние годы их деятельность строго регламентировалась законами — представители Властей, проведя переговоры с высшими иерархами культа, объявили гражданам, что их религия исключительно мирная, а значит, подлежит всемерной поддержке и защите.
— Почему? Ну почему?! — в голосе мальчишки дрожали слёзы. — Я же видел их в храмах, на стенах, таких красивых, с белоснежными лицами...
— Потому что сказок не существует! — рявкнул Мартин. — Повзрослей уже наконец и займись чем-то, кроме витания в облаках! Краски вон, поди, проверь лучше!
Болек убежал за ширму, глотая слёзы, а Мартин сразу же пожалел о своей вспышке. Он очень не хотел признаваться себе в том, что и сам мечтал, чтобы те, с храмовых росписей, существовали взаправду — с алебастровыми лицами и золотыми кудрями, в белых хламидах и с огненными мечами, сражающими нежить. Мальчика можно понять, он ещё ребёнок, а дети любят красивые истории о добре, которое всегда побеждает зло. Жаль, что в жизни всё совсем не так…
Какое-то время каждый занимался своим делом в полном молчании. Художник поглядывал на сгорбленную спину ученика, на его острые лопатки, и ему стало очень жаль этого заморыша, не любимого даже собственными родителями.
— Не сердись, Болек, — примирительно окликнул мальчика Мартин. — Прости, что наорал на тебя. Время уж к обеду, давай перекусим и продолжим… Ну выходи, где ты там?..
Из-за ширмы высунулась вихрастая макушка и поблёскивающий от слёз глаз. Словно напуганный зверёк, Болек нехотя выполз из своего укрытия. Мартин частенько серчал на своего ученика, но быстро сменял гнев на милость. Всё ещё опасливо косясь на наставника, мальчишка принялся доставать из вытертого рюкзака их сегодняшний обед — краюху клёклого хлеба, шмат заветрившегося по краям сыра и несколько сморщенных яблок. Быстро нарезав нехитрую снедь и соорудив себе по паре бутербродов, они сели обедать.