Сэм принялся беспокойно расхаживать по офису, поглядывая на подчинённых, каждый из которых уткнулся в свой монитор. Вот Ама, совсем ещё зелёный новичок в отделе, сидит с горящими глазами и что-то лихорадочно печатает — пальцы так и летают над клавиатурой. Его руководитель украдкой улыбнулся — всегда приятно, когда молодой сотрудник проявляет такое рвение в работе. Проходя мимо рабочего места Амы, Сэм мельком бросил взгляд на его монитор, и уже был готов идти дальше, когда что-то в ровных строках кода привлекло его внимание. Что он, чёрт возьми, делает? Какое-то тяжеловесное нагромождение переменных, циклов и идентификаторов… Сэм встал за плечом новичка и всмотрелся в экран, а затем, разобрав код, всполошился:
— Так, это что ещё такое? Ты что творишь? Думаешь, бюджет резиновый?!
— Нет, смотри, по моим расчётам, если мы перенастроим третий и пятый управляющий контуры, то удастся оптимизировать расходы энергии на двадцать процентов!…
— Да какое там «оптимизировать»! — Сэм яростно дёрнул себя за чёрную курчавую прядь. — Ты способен видеть дальше собственного носа?! Если нет, так гляди: у тебя в двух местах — здесь и здесь — вееры на бесконечность. Представь, сколько ресурсов придётся вбухать, чтобы просчитать каждый — каждый, мать его! — вариант. С тебя старик за это шкуру спустит, если увидит! Он и так на нервах из-за того, что энергия утекает как в дыру. Немедленно всё исправляй!
— Но ведь чтобы получить оба эти веера, должны быть соблюдены строгие условия. Ты думаешь, подопытные сами дойдут до такого?! — попытался защититься Ама. — Особенно если я пропишу блоки на исследования определённых секторов.
— У них по дефолту заложена свобода воли, забыл? Как ты собираешься отменить её? Когда я только пришёл в отдел стресс-тестинга, я и подумать не мог, что они додумаются до холодного ядерного синтеза! Спасибо Велиалу и его ребятам — они изменили парочку переменных, и все эксперименты подопытных пошли прахом. Но ведь додумались же, шельмы! — в голосе Сэма восторг звучал пополам с негодованием. — Короче, срочно удаляй этот кусок кода. А то доиграешься, и такого наворотишь…
Недовольно вздыхая, но всё же не решаясь перечить своему непосредственному начальству, Ама принялся переписывать код. Какое-то время Сэм наблюдал из-за его плеча, и отошёл только тогда, когда убедился, что новичок больше не пытается предпринять никаких новых эскапад.
***
Сав сидел в высоком кресле, сложив руки на животе, и чистил ногти раскрытой опасной бритвой. Время от времени он улыбался чему-то внутри себя, и бритва в его пальцах вздрагивала. В приёмную вошёл Михаил, его заместитель:
— Вызывали, патрон?
— Да, Михаил, — Сав не отрывался от своих ногтей, как будто это было сейчас самым интересным. — Собери руководителей отделов и их заместителей у меня в приёмной через час. Можешь сослаться на меня. Скажи, что дело важное и безотлагательное.
— Да, патрон, — Михаил склонил голову и распахнул дверь, чтобы выйти, как вдруг шеф окликнул его:
— Смотри, — он отложил бритву на край стола и извлёк из ниоткуда крошечный голубой шарик. — Видишь? Шарик есть. А теперь смотри, — Сав сделал неуловимое движение: — Шарика нет. Шарик есть, оп! — шарика нет.
И внезапно разразился курлыкающим смехом. Обескураженный поведением своего шефа, Михаил как можно скорее ретировался, и поспешил выполнять данное ему указание. Как он не старался, ему не удавалось выбросить из памяти, что в кабинете было непривычно грязно, а в воздухе витал какой-то сладковатый аромат.
Через час приёмная высокого начальства гудела, как целая пасека. Вдоль стен стояли руководители, их замы, помощники замов, секретари, тестировщики, дизайнеры — одним словом, все, кто так или иначе имел отношение к последнему проекту. Михаил безуспешно пытался разогнать рядовых работников за их столы — они исчезали, чтобы спустя несколько минут вернуться снова, прячась кто за портьерами, кто за высокими вазонами с диковинными цветами, которые не видел никто из смертных. Всем было интересно, что скажет их обычно молчаливый и замкнутый генеральный директор.
Когда дверь в кабинет распахнулась, встревоженный гул тут же стих. На пороге стоял Сав — в белом балахоне он казался ещё крупнее и представительнее. В руках он продолжал крутить опасную бритву с открытым лезвием. Обведя взглядом своих подчинённых, совершенно будничным голосом он произнёс: