В городе меня уже ждали. Стоило мне остановиться на рыночной площади, которая была запружена торговцами и путешественниками со всех концов света, как меня тотчас окружила толпа людей. Они кивали мне, некоторые махали руками, другие с узнаванием улыбались, и все они, казалось, ждали именно меня. Я же, изрядно смущённый подобным ажиотажем, стоял в растерянности, и не знал, куда деваться. Кто-то из толпы выкрикнул:
— Спой нам!
И остальные тотчас подхватили:
— Спой! Спой!
Серебряные струны, послушные моим пальцам, заиграли неземную мелодию, сродни тем, под которые пляшут боги на заснеженных вершинах. Я пел о далёком облачном Серанниане, что прекраснее всех остальных городов, о мистических тайнах золотых стен Предзакатного города, о могучих Танарианских горах, чьи склоны заходящее солнце окрашивает багрянцем, и о страшной судьбе гордого Сарната, павшего по велению богов. Я рассказывал людям о прекрасных девах и великих поэтах, о мудрых королях и мужественных воителях далёких миров. Мои слушатели одновременно рыдали и смеялись, потом их спины выпрямлялись, а во взглядах загоралась суровая решимость, когда струны жёстко звенели, повествуя о великих сражениях. Я кожей ощущал, как музыка меняет их: трус преисполнялся отваги, скупец впервые открывал для себя счастье дарителя, а чрезмерно опекающие родители вдруг новым взглядом смотрели на своё повзрослевшее чадо. Слова и музыка рождались сами собой, я лишь выступал их проводником — как будто некий добрый гений вкладывал их в мою голову.
Когда музыка стихла, на рыночной площади Ультара воцарилась тишина. Люди переглядывались между собой, ощущая произошедшие в них изменения, и в то же время не веря в них. Произошедшее казалось им наваждением, которое вот-вот исчезнет без следа. Но пока это чувство было с ними, и они радовались с непосредственностью детей, которые наконец получили давно желанный предмет или лакомство. Тот день и вечер в Городе Кошек, как и гостеприимство его жителей, я буду помнить всегда, в каком бы мире и времени не оказался.
После Ультара я отправился дальше, навстречу солнцу. Я повидал множество городов и деревень, мои песни звучали для смуглолицых странников Юга и подарили улыбки вечно угрюмым жителей Телоса. Во время странствий, уже обретя известность и славу, что бежала впереди меня, я множество раз подвергался опасности и повидал такое множество чудес, что одно перечисление их заняло бы больше страниц, чем было написано за всю историю существования нашей расы. Мятущийся дух водил меня по всей стране Грёз, пока, наконец, я не сошёл с борта галеры на розовомраморный причал Селефаиса.
…Что это был за город! Город-сказка, мечта наяву. Пытаясь описать его, я понимаю, что все словесные средства избиты и пусты, как вылущенное семя; нарисовать его тоже невозможно, ибо человеческое око не может различить те тончайшие оттенки непредставимых красок, в которые расцвечен Селефаис. Его можно только увидеть, и только однажды, ибо каждый раз он предстаёт перед вами в новом виде.
Тем благословенным тёплым вечером я пел для прохожих на улицах города, и снова видел, как загорались их глаза, расправлялись плечи, а на лицах загорались широкие улыбки. Когда я в конце выступления обводил взглядом собравшихся людей, моё сердце внезапно вспыхнуло. В толпе я увидел фиалковые глаза — те самые глаза! Это была Уна, ставшая совсем взрослой, но бывшая такой же прекрасной, как в пору юности, когда я полюбил её. Мы обнялись, и я вновь ощутил тот трепет, когда её волосы цвета едва созревшего персика коснулись моего лица. Мы отправились к ней домой, и Уна поведала мне свою историю — как она покинула спокойный и молчаливый Нир и отправилась на поиски Города, стоящего у Солнца, где, по легендам, из солнечного ветра ткали самые тонкие и невесомые ткани, достойные того, чтобы стать одеянием для самого Великого Ноденса. Странствуя, как и я, по всему свету, она попала в Селефаис, где обзавелась неким воздыхателем (здесь, признаюсь, я ощутил укол ревности). Но Уна, заметив тень, пробежавшую в моих глазах, поспешила успокоить меня, открыв своё сердце. Моя милая Уна, она точно так же, как и я, долгое время провела в страхе быть отвергнутой в своих чувствах! Ночь мы провели в объятиях и в воспоминаниях о наших приключениях, наперебой рассказывая друг другу о своих странствиях.