Узнав о тропах, сокрытых по ту сторону сна, я с трепетом устремился на них. Я скитался Страной Грёз, гостил при дворе короля Картера в белоколонном Илек-Ваде, слышал утренние крики павлинов в садах Нариеля, прошёл вдоль течения реки Скай до самого Ультара, где беседовал с великим Барзаи Мудрым, изучал папирусы, написанные мудрецами Закариона - и помалу находил одну деталь головоломки за другой. Никто из обитателей Страны Грёз не мог дать на мои вопросы прямых ответов, а те, кто могли, совершали отгоняющие зло жесты и гнали меня прочь, едва я успевал начать беседу. С огромным трудом мне удалось выпытать у Барзаи интересующие меня сведения о том, что же находится на вершине горы Хатег-Кла. Старец грустно покачал головой, вспомнил пугающую участь Сансу, что первым покорил эту вершину в те незапамятные времена, когда мир ещё по-настоящему был молод, но всё же поведал мне о богах седой древности и посоветовал искать ответы в руинах Саркоманда, что близ ледяного плато Лэнг. Дрожь пробрала меня, когда я услышал эти слова, но жажда познания оказалась сильнее страха, поэтому я направился далеко на север, в край вечных сумерек, где обитали неразговорчивые странноликие люди, что торговали ониксом и рубинами по всей земле Мнар.
Добравшись до холодной каменистой пустыни, я едва не прекратил свое путешествие, такой первобытной жутью повеяло от этих неприветливых обледенелых скал. Но - будь проклята моя пытливость! - я вновь переборол себя и зашагал к центру города, где возвышался вырубленный в монолитной скале древний монастырь. Именно в этом монастыре, по обрывочным упоминаниям, встречавшимся то в одном манускрипте, то в другом, и крылись ответы на загадки о тайнах мироздания, что уже несколько десятилетий не давали мне покоя ни во снах, ни в бодрствовании.
Горе мне, несчастному самонадеянному безумцу, что решил посягнуть на исконные тайны бытия! Следовало догадаться, что некоторые вещи лучше не знать и даже не пытаться думать о них. Но в пылу своей самонадеянности я позабыл обо всём на свете, и мной двигала лишь иссушающая жажда познания. Когда я вступил под серые камни доисторического монастыря, мне в лицо повеяло нестерпимым смрадом, и это должно было послужить последним предупреждением, которого я тоже ослушался. В тот же миг в моей голове зазвучал голос. Он был один, но дробился под сводами моего черепа, раскатываясь бесконечным эхом, дробясь на миллионы других голосов, которые вновь сливались в один, говоря одновременно в первом и третьем лице, в прошлом, настоящем и будущем временах.
- Ты пришёл, - произнёс этот голос, в котором сливались треск пламени и грохот обвала, плач новорожденного и крик сжигаемого заживо человека. - Я/мы/они ждали/ждём тебя. Узри же, смертный.
Посреди зала на высоком троне восседало Нечто. Его фигура была укутана в грязно-жёлтые лохмотья, испещренные алыми узорами, от которых я с трудом оторвал взор и вперил его в плиты пола под ногами. Впрочем, перед моим мысленным взором тут же встал отпечаток увиденного, что я уже не мог забыть. Драное шёлковое одеяние так обтекало фигуру существа, что казалось, будто его тело состоит из десятка сочленений, и может сгибаться в самых невероятных направлениях. И вновь в моей голове зазвучал его ужасный голос:
- Вот, значит, как ты меня/нас/их представляешь/воображал? Занятно... Давно мне/нам не встречалось представителей твоей расы. Ты ведь из числа людей, верно?.. Да, ты человек, причём не из Страны Снов, а с крошечной планеты в одном из рукавов галактики на краю Вселенной. Теперь я/мы/они припоминают/вспоминали.
Я пал на колени, и, собравшись с силами, прокричал ритуальное приветствие на праязыке всех миров, что повстречалось мне в рукописях Пнакота. И существо на троне расхохоталось - по крайней мере, звук, напоминающий одновременно звон бьющегося стекла, ревение верблюда и вой сирены мог быть только смехом.
- Ты забавный. Я/мы/они почти забыли/забудем вашу природу. Встань, творение, и спрашивай. В конце-концов, я/мы/они знаем, что ты ради этого пришёл/придёшь ко мне.
- Скажи, о владыка, в чём смысл существования мира и человека в нём? - этот вопрос сам собой вылетел из моего рта, как будто существо на троне извлекло его невидимыми щупальцами. Оно снова издало звук, в котором смешались бульканье сточных труб, грохот отбойного молотка и стрекотание цикад.