Под утро я вышел из её дома, когда путь мне преградил высокий смуглый мужчина, одетый по моде кочевников Лиранийской пустыни. Я не рассмотрел лица незнакомца, закрытого тенью от высокой чалмы, но его тон, которым он обратился ко мне, не оставлял возможностей понять его намерения превратно. Я плохо владел наречиями кочевых народов, и всё, что мне удалось понять, это то, что он, очевидно, и был тем самым поклонником моей Уны. Затем незнакомец вытащил кривой кинжал, и я упал на землю, когда мои одежды обагрились кровью. Тьма быстро подступила, затопив сознание, и моя душа покинула тело. Когда я поднимался ввысь, мне было видно, как мой невольный убийца увидел, кто стал его жертвой, и рухнул на колени, воздевая руки к небу и проклиная себя за свой поступок. Мои песни и их волшебство знали обитатели многих земель, и, по всей видимости, этот человек не стал исключением. Вокруг убийцы, распростёршегося на земле подле своей жертвы, стала собираться толпа, через люд пробирались стражники в блестящих кольчугах, а я, глядя с высоты на то, как страдал несчастный ревнивец, испытывал к нему лишь глубочайшее сострадание и беспокойство за его судьбу. Закон мог отнестись к нему чрезмерно сурово, а я не желал наказания для этого человека. Ибо когда лезвие вошло мне в левый бок, я осознал, что моё предназначение в этом мире выполнено, и возблагодарил судьбу и богов за прекрасную жизнь, которую мне довелось прожить. И тогда я запел — так, как никогда не пел. Моя последняя песнь облетела весь Мир Грёз, отразилась от стен одинокого монастыря в холодном Инкуаноке, прозвенела над Сумеречным морем и достигла самых далёких стран. Эту песню слышали все, с кем мне приходилось дружить и общаться на протяжении жизни, и они, поняв, что я скончался, заплакали. Но я не желал оставаться в памяти людей образом, орошённым горькими слезами, поэтому в последнем, оглушительном крещендо, я поделился с ними всей полнотой любви и радости, которые испытывала моя свободная душа.
Я люблю тебя, Уна! — и она улыбнулась во сне, произнеся одними губами: «Я тебя тоже».
Я прощаю тебя, мой невольный убийца! — и он заплакал, но то были слёзы облегчения.
Я благодарю вас, Нитта и Ирнорун, мои приёмные родители! — и старики смеялись, глядя в небеса и радуясь тому, что я исполнил свою миссию.
Я всегда буду с тобой, Алис! — и молодой чабан, выпасающий стадо, просиял, ощутив мою поддержку.
…Где я? Что со мной? Меня неудержимо влекло к чему-то бесконечно огромному и тёплому, такому величественному, что даже не поддавалось осознанию. В глаза ударил ослепительный свет, а затем я услышал голос:
— Твоя сила — в твоей истинной природе. Слушай себя внимательно и не пренебрегай великими порывами своей души. Тогда ты уподобишься траве, которая взламывает камень, вытягиваясь навстречу солнцу. В противном же случае ты так и останешься медленно умирающим цветком, что посадили в сухой песок.
Дальнейшая моя жизнь уже не столь интересна и захватывающа для стороннего наблюдателя. Скажу лишь, что уволился из опостылевшего университета, и отправился познавать себя и окружающий мир. После моего поступка от меня отвернулись все оставшиеся друзья и знакомые — конечно, ведь одно дело водить дружбу с респектабельным представителем интеллектуальной элиты, доктором философии, и совсем другое — с полунищим бродячим музыкантом, коим я стал. Да, я наконец-то нашёл своё истинное призвание! И признаюсь вам, что такая судьба мне куда более по душе, чем тихое тление за преподавательской кафедрой. Наконец-то я ощущаю себя живым. Для этого вовсе не нужно ехать в суровые горы или преодолевать палящие пустыни. Достаточно лишь следовать великим порывам своей души, смотреть на окружающую действительность широко раскрытыми глазами и не уставать задавать ей всё новые и новые вопросы.
Мольфар
ГЛОССАРИЙ
Полонина - горное плато
Смерека - пихта
Кептар - гуцульская безрукавка из овечьей шерсти
Одовица - вдова (гуцульск.)