Шляк бы тя трафив - проклятие, употребляемое на западе Украины
Гвавтуешь - кричишь (гуцульск.)
Бицигль - велосипед (гуцульск.)
Ропцак - рюкзак (гуцульск.)
Стугинь - стужа, мороз (гуцульск.)
Мольфар - колдун
Слава Ису - приветствие, распространённое на западе Украины, сокращённое от "Слава Иисусу Христу"
Зарва - оползень (гуцульск.)
Плай - горная тропа (гуцульск.)
Царинка - полянка (гуцульск.)
Бартка - гуцульский топорик с длинным топорищем
Ватра - костёр
Легинь - парень, юноша (гуцульск.)
Аридник - одно из имён чёрта в карпатской мифологии
Дрымба - гуцульский варган
Трясця его матери - проклятие, употребляемое на западе Украины
Юдник - чёрт
― ...Дэн! Дэн, ты готов?! ― рыжеволосая девушка вихрем ворвалась в комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь.
― Готов я, готов... Не ори так, весь блок перебудишь, ― полулежавший на кровати парень закрыл крышку нетбука, и, потянувшись, встал. ― А где твои вещи?
― У подруги оставила, в соседней комнате. А твои?
― Вон стоят, ― Дэн кивнул на объёмистый походный рюкзак, приютившийся в углу комнаты. ― Снежан, дуй пока за вещами, нам ещё надо будет по пути за едой зайти.
Спустя двадцать минут парень и девушка, сгибаясь под тяжестью высоченных рюкзаков, вышли из подъезда студенческого общежития и направились в сторону метро. Стоял совсем уже летний день ― конец апреля выдался нетипично жарким, и только лёгкий ветерок, время от времени налетающий с Днепра, развеивал жару.
― Скорее бы добраться до метро... ― отдуваясь под весом рюкзака, проговорила Снежана. ― Там хоть прохладно.
― А представь, как в горах хорошо, ― мечтательно протянул Дэн. ― На полонинах ветер гуляет, холодок... Не то что здесь, в каменных джунглях. Вот увидишь, мы не пожалеем, что выбрали практику во Франеке.
― Да я уже готова где угодно оказаться, лишь бы подальше от этой духовки. Хоть в горах, хоть в арктической пустыне. Надеюсь, в вагоне будет кондей.
― Не думаю, ― усомнился Дэн. ― В старых вагонах кондиционеров нет. Это нам надо было на «Интерсити» ехать, который стоит раза в три дороже.
Его спутница только выразительно вздохнула. Их стипендии не хватало на путешествие с комфортом ― и стоило радоваться уже тому, что им не придётся ехать на автобусе. В поезде хотя бы туалет есть, и можно спать лёжа, а не полусидя.
Вокзальная площадь встретила Снежану и Дениса знакомым гомоном. «Квартира, комната, ночева-а-ать», ― протяжно тянули риэлторы, высматривая в толпе пассажиров приезжих, у входа в здание вокзала топталась цыганская семья с детьми, что-то громко обсуждая и бурно жестикулируя, толпы людей неостановимым потоком выплёскивались на площадь из вестибюля метро, нетерпеливо сигналили машины, а со стороны платформ раздавались гудки локомотивов. Едва прорвавшись к кассам вечно забитого людьми «Макдональдса», студенты заказали себе по гамбургеру с картошкой и отправились на платформу, где их поезд уже принимал первых пассажиров.
Когда состав, наконец, с лязгом тронулся и начал набирать ход, Дэн облокотился на свой рюкзак, стоящий на полке, и мечтательно уставился в окно на пробегающие мимо индустриальные пейзажи.
― Красота... ― мечтательно протянул юноша.
― Никак не пойму, за что ты так любишь этот город, ― пожала плечами Снежана, скептически глядя на бесконечные гаражи и подъездные пути.
― Просто ты его совсем не знаешь, ― улыбнулся Денис. ― Всё, что ты видела в Киеве ― это общага, универ и вокзал. А я этот город исходил вдоль и поперёк. Тут вся земля пропитана легендами ещё доязыческих времён.
― Я и не знала, что ты поэт, ― усмехнулась девушка, переводя взгляд на своего одногруппника.
― Пишу немного, ― ничуть не смутился он, устроившись поудобнее, воспользовавшись тем, что кроме них в купе пока никого не было. ― И ты бы писать начала, если бы захотела. Рим воспевают, называя его Вечным городом, а Киев не меньше заслуживает этого звания. Знаешь, сколько раз его равняли с землёй? А он каждый раз, как феникс, восставал из пепла, становясь только краше. Например, когда Андрей Боголюбский...
― Только не история, пожалуйста! ― с ужасом прервала его Снежана. ― Ты очень увлекательно рассказываешь, но меня всё равно от истории клонит в сон.
― Ты же этнограф! ― поддразнил её парень. Как ты вообще выбрала эту специальность, если не любишь историю?
― Если бы я сама выбирала... Меня, можно сказать, «поступили» сюда, ты же знаешь, ― печально произнесла Снежана. Мать девушки за глаза называли «светилом украинской этнографии», и, как и все люди науки, она работала не за деньги, а за идею. Снежана хотела поступить в КНЭУ, и даже прошла на контракт, но мать, узнав стоимость обучения, сказала, что таких денег у них нет. А дальше был звонок старой подруге, которая работала на истфаке в университете имени Шевченко, и Снежана стала студенткой-«бюджетницей» исторического факультета. Во время каждой сессии она пыталась завалить экзамены, чтобы её наконец отчислили, но каждый раз связи её матери делали своё дело, и сессии Снежане успешно закрывали. И вот она уже студентка четвёртого курса, и уже на носу диплом, для допуска к защите которого требовалось пройти выездную практику. Именно к этой практике Снежану и Дениса, её однокурсника, увозил ночной скорый поезд Киев ― Ивано-Франковск.