За весёлой болтовнёй и перекурами в тамбуре (право на перекуры они «купили» у проводницы за двадцать гривен с человека) время летело со скоростью шпал под колёсами. К ним уже подсели другие пассажиры, и плацкартный вагон наполнился гулом разговоров и запахами дорожной снеди. Наступил ясный апрельский вечер, а солнце упорно не хотело уходить на покой. Сумерки наступили внезапно ― вот ещё было почти совсем светло, а вот мир за окном уже окутан густой фиолетовой тьмой. Засобирались ложиться спать их соседи по купе, и Дэн со Снежаной тоже вскарабкались на свои полки. В вагоне загорелось тусклое дежурное освещение, и в скором времени все пассажиры уже спали. Лишь изредка тишину нарушало звяканье ложечки в забытом стакане да всхрапы мужчины на боковушке в другом конце вагона.
Дэн проснулся среди ночи от неясной тревоги. Во сне на него надвигалось что-то огромное, чёрное, беспокоящее разум предчувствием неотвратимой и грозной опасности. Поезд стоял неподвижно, а за окном тускло мерцали огни большой станции. Парень спрыгнул на пол, влез в кроссовки и вышел в тамбур.
― Где это мы? ― вполголоса, чтобы никого не разбудить, поинтересовался он у проводницы.
― Львов, ― так же тихо ответила она. ― Стоянка двадцать минут.
Спустившись на платформу, Денис глубоко вдохнул ночной воздух. Голова и хвост поезда уходили в непроглядную тьму, и казалось, что он, подобно Йормунганду, не имел ни конца, ни начала, опоясывая собой весь мир. Львовский вокзал, против обыкновения, был тих и странно безлюден, поэтому парень вздрогнул, когда эту тишину нарушила музыкальная трель и женский голос из динамиков произнёс:
― Уважаемые пассажиры, заканчивается посадка на скорый поезд номер сорок три сообщением Киев ― Ивано-Франковск. Провожающих просим выйти из вагонов.
Проводница растерянно огляделась по сторонам, видимо, недоумевая, куда вдруг пропали все пассажиры, которые должны были садиться во Львове, а затем пожала плечами, позвала Дениса и махнула фонарём куда-то во тьму, где должен был находиться локомотив. Когда поезд, дёрнувшись и лязгнув буферами, медленно поплыл в ночную тьму, Дэн устроился на своей полке и закрыл глаза, но сон всё не шёл. Что-то терзало парня изнутри. «Выкурил вчера почти целую пачку, вот и снится всякая муть», ― подумал Денис. В попытках вспомнить сновидение он провалился в состояние полуоцепенения. Прекрасно осознавая всё происходящее, юноша лежал в каком-то забытье, не в силах пошевелиться. Тусклый свет лампы в коридоре закрыла тень, и чей-то голос хриплым шёпотом прошипел: «Ассатур видит тебя, мольфар. Он знает, что ты идёшь. Берегись Чёрной горы!».
Дэн хотел громко поинтересоваться личностью этого горе-шутника, но язык и губы не повиновались, и ему оставалось только слушать и смотреть. Жуткий голос продолжал что-то нашептывать, а реальность поплыла, будто болотная грязь под ногами. Тени сгустились, обретя глубину, откуда-то потянуло затхлым смрадом, на грудь навалилась чудовищная тяжесть, которая давила, давила, давила всё сильнее... Когда рёбра уже готовы были затрещать, Денис проснулся. Резко вскочив на месте, он ударился макушкой о багажную полку и зашипел от острой боли.
― Дэн, ты проснулся? ― тихо окликнула его девушка с соседней полки. Выглядела она болезненно: бледное лицо и мешки под глазами ещё сильнее оттенялись огненно-рыжими волосами, из-за чего Снежана больше напоминала мавку, чем живого человека.
― Я и не спал особо. Ты, судя по твоему виду, тоже?
― Мне всю ночь кошмары снились. Может, из-за духоты, я не знаю, ― поёжилась Снежана. ― Только таких реалистичных снов я не видела ещё ни разу. Мне до сих пор не по себе...
― Ты помнишь, что именно тебе снилось? ― спросил Дэн.
― Нет, ― растерянно призналась Снежана после минутных раздумий. ― Но воспоминания от этого сна премерзкие. Как будто я в канализацию окунулась.