― А что это за гора? ― Денис кивнул туда, где на горизонте возвышалась грозное тёмное тело горы, что будто нависала над полониной.
― То Черногора, или Поп-Иван, ― важно ответил Савва, поглаживая обух заткнутой за пояс бартки.
― Необычное название...
― Название как название, ― хмуро ответил проводник. Помолчав, продолжал: ― Дед моего деда ещё говорил, что это плохое место. Туди человеку не вольно ходить.
― А я как раз хотела подняться на гору, ― жалобно протянула Снежана.
― Туда ― не, ― решительно ответил Савва. ― Ежели хотите свернуть шеи, то лезьте хоть на Говерлу. Но на Поп-Иван нам пути нет. Я ж говорю, там плохое место.
― А что там такое? ― любопытство юноши разыгралось, и он полез в карман за блокнотом.
― Дурное место, чёртово... ― упрямо твердил старик. ― Почему ― не скажу, бо вам того знать нельзя. Коль решите туда идти, я вас оставлю, и дальше сами. Но в Карпатах не только медведи и рыси ся встречают... Не всех таких любознательных находили. Одним разом из самого города какое-то областное начальство приезжало, нишпорило туто кругом, но так ниц и не сыскали.
― Вы об этом случае? ― девушка развернула газету, которую взяла с собой ещё на вокзале в городе, и раскрыла на странице с объявлением о пропавших парне и девушке.
Старый гуцул мельком глянул на заголовок статьи, а затем поспешно перекрестился и трижды сплюнул через плечо. Его реакция была красноречивее любых слов. После этого он замкнулся в молчании, и больше ни на один вопрос от него нельзя было добиться ответа.
Солнце взобралось в зенит и пекло немилосердно, поэтому когда путники вошли под сень леса, Денис и Снежана немного приободрились. В лесу царил прохладный полумрак, и казалось, что уже наступил вечер. Тропа, густо усыпанная палой хвоей, уводила вперёд и вверх, и казалось, что она водит людей кругами.
Видимо, такое впечатление, сложилось и у Саввы, потому что он встал, как вкопанный, настороженно огляделся по сторонам и бросил через плечо:
― Ждите меня здесь. Ни шагу в сторону.
С этими словами старый гуцул, как призрак, растворился в лесу. С момента его ухода как будто прошло не более десяти минут, но через густое сплетение еловых лап было видно, что солнце уже склонилось к закату, и, наконец, совсем зашло, выбросив на прощание сноп острых жёлто-горячих лучей.
Неожиданно Снежана схватила Дэна за рукав. Её лицо было смертельно-бледным, а волосы горели первобытным пламенем. На белом, как мел, лице, чернели глаза. Девушка выглядела до крайности напуганной, в таком состоянии Денис видел её впервые.
― Дэн, мне страшно, ― умоляюще прошептала она. ― Ты знаешь, куда нам идти?
― Нет, ― признался её спутник. С уходом Саввы прошло уже как будто несколько часов, а проводник по-прежнему не возвращался.
― Давай пойдём по тропе назад. Она должна вывести нас к людям, ― девушка вцепилась в его руку так, что ему стало больно. ― Пойдём со мной. Пойдём по тропе. Мы придём куда надо...
Её голос убаюкивал, и парень, повинуясь, пошёл туда, куда увлекала его бледная рука. Снежана что-то успокаивающе нашептывала и продолжала идти туда, где должна была быть тропа ― только шла она почему-то вперёд спиной, ни на секунду не отрывая взгляд угольно-черных глаз от лица Дениса. Что-то странно шуршало у неё под ногами, но Денис не мог опустить взгляд, и просто шёл, как зачарованный. В голове стало пусто и тихо, только отражался от сводов черепа её вкрадчивый шёпот, суливший отдых, забвение и блаженство. В ноздри ударил запах крови и свежеразрытой земли, кожа на девичьих руках стала покрываться трупной прозеленью, а аккуратные ногти удлинились и превратились в испачканные грязью острые когти. Денис, как загипнотизированный, шёл вслед за мертвячкой, будучи не в силах сопротивляться чарам той, которая сейчас ему казалась самой красивой и желанной девушкой на свете.
― Постой, ― жалобно попросил он. ― Давай подождём. Я устал.
― Не останавливайся... Выйди на тропу... ― шептала покойница знакомым голосом. ― Как только мы придём, ты получишь всё, о чём так давно мечтал... ― провалы глазниц на полуразложившемся черепе кишели могильными червями, но он видел только самые прекрасные на свете, горящие девичьи глаза...
―... Изыди, нечисть! ― появившийся откуда-то Савва взмахнул кулаком с зажатым в ней каким-то предметом. Чудовище взвизгнуло и, метнувшись в сторону, наконец-то повернулось спиной. Дениса чуть не стошнило, когда он увидел огромную, зиящую рану в спине девушки, и волочащиеся за ней по земле сизо-багровые петли кишок ― они и издавали то странное шуршание. С уст проводника срывались слова на неизвестном языке. Заслышав их, нежить заметалась из стороны в сторону, вновь издала протяжный вопль, и сгинула в неизвестность.