Отец семнадцатилетнего Игоря работал на большом складе, получал неплохие, по меркам города, деньги, поэтому у них дома была даже последняя плейстейшн, за что он считался мажором. Даня же наоборот, был из неполной семьи (его отец уже много лет как вышел за опохмелом, да так и не вернулся), и воспитывался матерью в строгости. Маленький, щуплый, он выглядел даже младше своих тринадцати, а значит, был лёгкой и доступной жертвой для всевозможных издевательств.
‒ Ну ладно, попробуй, расскажи свою версию истории, ‒ хмыкнул Игорь.
...Говорят, что Дом-без-возврата нельзя найти по собственному желанию. Он появляется только тогда, когда ты ему нужен. И если он решил тебя сожрать, будь уверен, что он тебя найдёт. Он будет попадаться тебе на пути ‒ куда бы ты не шёл, рано или поздно ты обнаружишь себя стоящим перед серой металлической дверью. И тут будь очень внимателен, потому что дом выглядит совершенно непримечательно. Это кирпичное трёхэтажное здание с решётками на окнах, а стены нижнего этажа выкрашены красно-коричневой краской. Если заглянешь в окна, то за пыльными тюлевыми занавесками можно рассмотреть бумажные цветы, тоже густо покрытые пылью. Некоторые говорили, что в комнатах этого дома сплошь стоят запертые шкафы. Что в этих шкафах, никто не знает ‒ возможно, дом хранит память обо всех, кого он сожрал когда-то, и сожрёт в будущем. А возможно, из этих шкафов вылезают монстры, которые хватают людей. Один раз я подслушал разговор старшеклассников ‒ они говорили, что у этого дома есть свои глаза и уши по всему городу. И когда он видит человека, то посылает своих монстров, чтобы они забрали его и привезли ему на съедение. Монстры эти похожи на обычных людей, поэтому от них ещё можно сбежать. Но если ты прохлопал свой шанс, и за тобой закрылись двери ‒ то это конец, больше тебя никто не увидит. Ты же знаешь Сеньку-борца? Ходят слухи, что он единственный смог выбраться из этого дома, но встретил там нечто такое, что стал с придурью, и теперь бросается на людей. Это было очень давно, и дом, кажется, учёл свою тогдашнюю ошибку. Регулярно появляются новые истории, как туда решает кто-то зайти ‒ кто по собственной глупости, кто из любопытства ‒ и пропадает без вести…
‒ Бред какой-то, ‒ оборвал его Игорь, сплевывая тягучую после сигареты слюну. - Вот ты знаешь кого-то, кто пропал?
‒ Я не знаю, ‒ не стал спорить Даня. ‒ Но вот у тёти Люды сын, которому в том году восемнадцать стукнуло, он пропал. Я знаю, потому что тётя Люда жаловалась моей маме, когда заходила за солью.
‒ И что же, никто их не ищет?
‒ Нет! Возможно, это тоже особенность дома. Но все люди как будто забывают о пропавших. Помнят только их родители. А у остальных, кого не спроси, все тебе скажут ‒ не было никакого Лёшки с соседней улицы, не помним такого.
‒ Это не страшно, Дань. Это тупо, ‒ Игорь резко встал, но тут же осёкся и присел на корточки. ‒ Тихо. Там компашка Гвоздя, ‒ шёпотом пояснил он другу.
Подростки затихли. Неподалёку раздался гогот, перемежаемый матершиной. Шум становился всё ближе, и вскоре ребята слышали и видели местную гопоту почти вплотную. От взглядов их прикрывала бетонная стена старой сцены. Напротив сцены располагались дощатые лавочки, на которых и расселась банда Славика ‒ с десяток старшеклассников, и несколько ярко одетых и размалёванных девиц, их подружек. Девицы бессмысленно хихикали, притом тем громче, чем тупее были шутки пацанов. Даня с Игорем затаили дыхание, и каждый мысленно твердил: "Валите, валите, валите отсюда...". Но гопота явно устроилась надолго ‒ с шипением открылись новые банки с пивом, кто-то развалился на лавочке поудобнее, кто-то облапил одну из девчонок, которая притворно захихикала, делая вид, что вырывается, а затем приложилась густо накрашенными губами ко рту парня.
‒ Мерзость, ‒ прошептал Даня, отводя взгляд от сосущейся парочки, а Игорь, сделав зверские глаза, приложил ко рту палец: "Тихо сиди!".
‒ ... Мне в следующем месяце восемнадцать исполняется, батя хочет меня в армию отправить, ‒ донёсся голос с лавочки.
‒ Бля, Серый, как так? ‒ возмутилась одна из девиц. ‒ Ты меня бросишь, что ли?
‒ Ты чё, малая, не ссы, ‒ успокоил её говоривший. ‒ Я вернусь и распишемся, всё чётко будет.
‒ Ты мне обещал, что распишемся сразу, как тебе восемнадцать стукнет! Или мне с ребёнком тебя ждать?!
‒ Не гони волну, может, ты и не беременная ещё.
‒ Ага, не беременная! За дуру меня держишь?!
‒ Цыц, малая, ‒ осадил её парень. ‒ Сказал, что распишемся, значит, распишемся. Слово пацана!