В Лесу жил Зверь. Он бесшумно скользил в тени на своих сильных лапах, и его добыча даже не успевала осознать свою смерть, когда попадала на острые клыки. Длинное, похожее на змеиное, тело совершало молниеносный бросок, и пасть наполнялась тёплой кровью. Несколько мгновений - и лишь несколько рубиновых капель на палой листве свидетельствовали о случившемся, а сам Зверь бесшумно растворялся в лесном мраке.
Временами он любил пробираться на опушку леса, и оттуда, надёжно скрытый колючими ветвями, наблюдать за деревней. Зверь смотрел на резвящихся детей, на девушек, которые весело смеялись, идя к колодцу с коромыслами на плечах, на уверенно шагающего по ниве хлебороба, из горсти которого золотым дождём сыпалось в парящую землю зерно. Он смотрел на дым, подымающийся из печи, вдыхал запах готовящихся в домах блюд, и слышал, как матери зовут обедать своих расшалившихся чад. В эти моменты Зверь испытывал странное щемящее чувство где-то за грудиной - там, где скрытое пластинами костяной брони, гулко стучало сердце. Из челюстей Зверя вырывалось слабое поскуливание - там попискивают щенки, только появившиеся на свет. И если бы Зверь мог говорить, он бы сказал, что ему было чертовски одиноко и тоскливо, ведь он был совершенно один на целом свете - а там, всего в нескольких прыжках, кипела жизнь, где были тепло, любовь и чьи-то заботливые руки.
Когда с востока приходила гроза, это щемящее чувство становилось совсем уж невыносимым, и тогда, сидя на опушке, Зверь запрокидывал голову в безнадёжно-серое небо, и издавал протяжный не то вой, не то рёв. Это его слышали местные жители каждый раз, и это от него они в ужасе затыкали уши и плотно занавешивали окна. А Зверь выл и выл в равнодушные небеса, и от этого протяжного полувоя-полурёва ему становилось немного легче. И только когда на горизонте затихали последние раскаты грома, Зверь уползал в своё логово в вековечной чаще.
Одним солнечным днём, когда он, по своему обыкновению лежал под густыми еловыми ветвями, положив голову на лапы и наблюдая тускло фосфоресцирующими глазами за резвящимися детьми, Зверь увидел, как от детской компании отошла маленькая девочка и смело направилась прямо к запретному лесу. Девчушка была совсем маленькой - по человеческим меркам ей было года четыре. Её светлые глазенки с любопытством взирали на мир вокруг, а по-детски пухлые ножки деловито топали по песку. Зверь насторожился - впервые к его лесу так близко приближался человек. Иглистая шерсть на загривке встала дыбом, хвост, увенчанный ядовитым шипом, нервно задергался, губы сами попозли вверх, обнажая ряды кинжально-острых зубов. А девочка, оставаясь никем не замеченной, упрямо шла вперёд. Вот уже от первых деревьев её отделяло всего несколько шагов - и тут она заметила Зверя, который сжался в комок, готовый как к бегству, так и к нападению.
- Собачка! - восторженно воскликнула малышка и протянула к нему руку. - Хорошая собачка!
Зверь попятился. В детском голосе не было ни страха, ни злости - только искренняя радость. И пахла она чистотой, любовью и домом. Пленённый этими запахами, которые так манили его, Зверь осторожно сделал шаг вперёд, навстречу девочке. А она продолжала тянуть к нему ручонки и лопотать что-то про хорошую собачку.
Когда детская рука коснулась загривка, Зверь вдруг заскулил - громко, протяжно, как потерявшийся пёс, который возвращается домой на брюхе, в надежде, что хозяин не станет его бить. Рука была такой тёплой, её касание было таким приятным, что он не мог сдерживаться. Тускло светящиеся глаза закрылись - Зверь блаженствовал, переживая новые, незнакомые ранее ощущения. Он чувствовал, как шумит кровь под кожей девочки, как бьётся в её груди сердце, и хотя все инстинкты разом сигнализировали, что перед ним добыча, мясо, он не мог перестать просто лежать и ощущать тепло от близости кого-то, кто впервые отнёсся к нему с любовью.
- Злата!!! - воздух разорвал истошный женский вскрик. - Беги!!!
Зверь вскочил на лапы, тут же оскалившись и ощетинив шерсть. По направлению к лесу уже мчалась толпа людей - с вилами и косами, они становились всё ближе и ближе к Зверю и девочке. Та, испуганная, непонимающе смотрела на них, всё ещё держа руку на загривке лесного чудовища. И тогда, движимый своими кровожадными инстинктами и страхом, Зверь сбросил с себя детскую руку. Девочка пронзительно закричала, когда острые зубы вонзились в её запястье, ломая тонкие косточки - а затем Зверь, словно опомнившись, отпустил её руку и с окровавленной мордой скрылся в гуще леса. Далеко позади он ещё долго слышал яростные и напуганные людские крики, и надрывный детский плач.