Странный звук, от источника которого я бежал в неизвестность, больше не повторялся, и я смог оглядеться. Стены коридора были покрыты каким-то белесым налетом, который тускло светился во тьме. Я прикоснулся к нему и тут же брезгливо отдернул руку - на ощупь поверхность была липкой и маслянистой. На моих пальцах осталась бледно-серая пыль, которая намертво въелась в кожу, сколько я её не тёр. Из глубины коридора дул сквозняк, но то был не привычный воздух подземки, тёплый и сухой, пахнущий резиной. Воздух пах чем-то терпким, как будто сырой землёй, а к нему неизбежно примешивалась та вонь, которую я впервые ощутил в поезде.
Рассудив, что если из глубины подземелья дует сквозняк, то там должен быть и выход на поверхность, я медленно пошёл вперёд, подавив в себе желание оглянуться на стоящий на путях тёмный поезд. Стены тоннеля постепенно сужались, и уже не напоминали рукотворные каменные своды. Теперь они больше походили на бугристые стенки сосудов какого-то гигантского внеземного существа, сплошь усеянные бляшками нездорового сизо-землистого цвета, которые одним своим видом вызывали отвращение и тошноту. Вдоль стен извивались и пульсировали трубки, похожие на вены, заполненные мутной жижей; они соседствовали с электрическими щитками и мотками истрёпанных проводов. Элементы животного и рукотворного гротескно переплетались между собой, напоминая картины Босха и Гигера. То и дело коридор выбрасывал новые ответвления, уходившие слево и вправо, но я продолжал двигаться по главному проходу.
Спереди до меня донёсся человеческий голос, и жажда повстречать хоть кого-то из числа себе подобных, оказалась сильнее соображений безопасности, и я опрометью бросился вперёд, навстречу, опасаясь лишь того, что говорившие люди куда-то свернут, и я опять останусь в одиночестве. Может это рабочие метро, или случайные диггеры - да кто угодно, лишь бы указали мне путь наверх. Завернув за поворот коридора, я увидел источник этих звуков, и замер на месте в страхе. Да, на первый взгляд это был человек, в причудливой позе распластавшийся на земле, но в том, под какими углами изгибались его руки и ноги, не было ничего человеческого - конечности как будто сгибались одновременно минимум в десятке мест. Грязные серые лохмы свисали со лба на сморщенное лицо, на котором сверкали глаза, совершенно белые - не как мутные бельма слепцов, а без малейшего намёка на радужку или зрачок. Человек - или что это за создание? - бормотал, то повышая голос, то понижая его до шепота:
- Слушайте и повинуйтесь, рождённые матерью, простритесь ниц пред господином вашим, который безлик и видом своим подобен туману… Червь грядёт…
Что это за бред? Звучит как какое-то заклинание или молитва… Почуяв меня, странный старик повернул лицо ко мне и взвизгнул, брызжа слюной:
- Тропа Альяха ведёт к Разрыву и бессмертию! Идущий по ней станет един с Хозяевами, ибо так говорят Они! Гхнакнанакош хлеэ'х крхемель крхат, йалатоф акамак!
Выкрикнув последнюю фразу, безумец приподнялся на руках и пополз в мою сторону, хрипло сопя и облизывая губы неестественно длинным языком. В том, как он перемещался и выглядел, не было ничего истинно человеческого. В ужасе я развернулся и помчался куда глаза глядят - лишь бы оказаться подальше от этого… существа, которое совершенно точно не было человеком. Он внушал чувство фундаментальной неправильности самим своим видом, а то, что он произносил, заставляло вставать дыбом волосы. Я несся по тоннелям, что изгибались под совершенно неаероятными углами, нырял то в левое ответвление, то в правое, пока моё дыхание не сбилось. Согнувшись в три погибели от резкой боли в боку, я понял, что заблудился окончательно. Тут же совершенно некстати вспомнилось, что тоннели под Киевом тянутся на многие десятки километров, их подробная карта так и не была составлена, и что здесь же, по легендам, обитал Змий, которого победил и заточил в глубине земли былинный Добрыня Никитич. Ещё я припомнил историю о том, что когда на Лукьяновку строили метро, то от чего-то, увиденного под землёй, трое строителей умерли от сердечного приступа, а ещё двое, мгновенно поседевших, попали в "павловку". Возможно, это всё легенды, но почему тогда они оказались столь живучи, и почему большевики ещё в тридцатые годы залили бетоном подземелья под Кирилловской церковью? Эта местность издавна считалась нечистой, и люди здесь старались не появляться.