Настоящая история убийства Андрея Ющинского
Когда 20 марта 1911 года в одной из пещер Лукьяновки было обнаружен труп Андрея Ющинского, прежде размеренная жизнь Киева забурлила, как никогда доселе. Полицейские, прибывшие на место преступления, обнаружили обнажённое тело двенадцатилетнего подростка, из которого кто-то выпустил всю кровь. По официальной версии следствия, множество колотых ран было нанесено "длинным шилом или иным похожим предметом", но один из полицейских, осматривавших тело, потом за стопкой горилки клялся и божился, что отметины на теле носили следы мелких, но острых зубов. Никто ему тогда не поверил - мало ли, что с пьяных глаз человек болтать начнёт. Предполагаемый убийца нашёлся быстро - им стал некто Менахем Мендель Бейлис, приказчик на кирпичном заводе, располагавшемся поблизости от места страшной находки. Одной июльской ночью его арестовали жандармы, препроводив в Лукьяновскую тюрьму.
Когда обвиняемого в убийстве ввели в допросную, следователь по особо важным делам Василий Фененко был несколько удивлён. Много лет работая в уголовном розыске, он искренне интересовался вопросами френологии, и пока что его опыт лишь подтверждал выводы учёных о внешности типичного преступника. Но стоявший перед ним человек не имел ни оттопыренных ушей, ни выступающей вперёд нижней челюсти. Перед следователем стоял интеллигентного вида еврей с аккуратно подстриженными бородой и усами, небогато, но опрятно одетый. Карие глаза, близоруко щурившиеся за стеклами очков в тонкой проволочной оправе, выдавали то, что Бейлис подолгу просиживал над конторскими книгами. В целом, этот человек производил весьма благоприятное впечатление на следователя, и тот заговорил несколько мягче, чем изначально планировал.
- Мендель Тевьевич Бейлис, тысяча восемьсот семьдесят четвёртого года рождения, верно? - Да, господин следователь, - голос у задержанного подрагивал от волнения, но в нём не звучало ни фальшивого низкопоклонства, ни страха попавшегося на горячем преступника.
- Кем вы работали до задержания?
- Приказчиком на кирпичном заводе Ионы Зайцева. Надзираю за погрузкой кирпича, веду отчётность... Я вообще за любую работу берусь, господин следователь, какую предложат - я очень хочу, чтобы мой сын отучился в гимназии. Вот, недавно мы с женой единственную корову продали...
- Вы ведь по вероисповеданию иудей, верно? - внезапно перебил его следователь.
- Совершенно верно, господин следователь.
- Состоите ли вы в секте?
- В секте?! Господь с вами! Да, я иудей, я посещаю синагогу, но видит Бог Израилев, что ни с какими сектами я дел не имею!
- Я имею в виду хасидов, - терпеливо пояснил Фененко. - Вы ведь происходите из хасидской семьи, не так ли?
- Да, это так, но сам я, увы, не особенно религиозен. Я соблюдаю шаббат, не ем трефного, но я грешен и не придерживаюсь всех тех правил, что предписывает Тора правоверным иудеям.
- Что вы делали и где находились 12 марта 1911 года около десяти часов утра?
- Я невиновен, господин следователь, - пожал плечами Бейлис. - В это время я как раз контролировал отгрузку партии товара с заводского склада.
- Кто может подтвердить ваши показания?
- Увы, - нервно поправил очки Бейлис. - Извозчик подводы мог бы подтвердить, он меня видел, но я не запомнил ни номера его бляхи, ни того, какой наружности он был.
- Понятно. Ваш начальник, Маркус Ионович Зайцев, был в это время в конторе? - продолжал допрашивать Фененко.
- Господин Зайцев на той неделе был в отъезде, господин следователь, - с каждым словом голос обвиняемого становился всё тише. Фененко поймал себя на том, что ему почти что жаль этого человека. По нему было явно видно, что он не способен даже свернуть шею цыплёнку, не то что хладнокровно заколоть ребёнка. Но тут же следователь отогнал от себя непрофессиональные мысли. От него требовалось докопаться до истины, и он это сделает.
- Следовательно, алиби у вас нет, так?
- Нет...
- Для протокола - обвиняемый Бейлис отрицает свою причастность к убийству отрока Ющинского, равно как и участие в антихристианской секте хасидов, однако должного алиби предоставить не может, - обратился следователь к сидящему по левую руку от него секретарю. По бумаге заскребло перо.
- Господин следователь, чем хотите готов поклясться, что я не убивал несчастного мальчика! И еврейская община Киева тоже не имеет ничего общего с этим убийством - Тора запрещает нам употребление всякой крови. Но мне кажется... - здесь Бейлис понизил голос и наклонился к следователю через стол. - Мне кажется, что я могу предположить, чьих это рук дело. Мой дядя служит раввином в Бердичевской синагоге, и он говорил, что в каббале есть упоминания о похожих ритуалах.