— Так значит, гражданская война в Риме случилась по воле всего двух людей, — заметил Эверетт.
— Историю всегда пишут победители. Уж вы-то, работая в таком замечательном месте, должны это знать, — сказала Марта с улыбкой и кивком головы предложила Ротману продолжить.
— Остальные сторонники Помпея объединились. Скрываться от Цезаря и коалиции Юлиев было совсем непросто. Кому-то пришлось проникнуть в ряды этих фанатиков, обуянных идеей мирового господства. Наконец стало ясно, что с мощью коалиции под предводительством Цезаря скоро станет не совладать. И тогда сторонники Помпея убили Цезаря — точно как написано в учебниках по истории. Книги вовсе не врут, они просто не говорят всей правды о причинах убийства.
— А откуда это известно вам? — спросил Джек.
— Мы из той самой группы, что пошла против Цезаря. Джексон Килер, его отец и брат — все они были нашими соратниками.
— И чем вы отличаетесь от остальных людей на планете? — упорствовал Карл.
— Скажем так: мы не такие, как вы или полковник. — В глазах Марты вдруг сверкнул огонек, словно ей в голову пришла какая-то мысль. — Например, те древности, что вы обнаружили в Нью-Йорке, в некотором роде принадлежат нам с Кармайклом.
— То есть вы владельцы всех этих экспонатов? — уточнил Джек.
— Да, но…
— Будем считать, что мы владельцы, — вмешался Ротман. — После нападения на ваш склад в Нью-Йорке газеты писали, что похищены только экспонаты прикладного характера: мечи, доспехи, керамика и тому подобное. Нигде не упоминались свитки, карты и документы. Бога ради, скажите мне, их ведь не было в Нью-Йорке?
Джек не ответил. Ему казалось, что эта парочка недостаточно откровенна, и поэтому просто сидел и наблюдал за ними.
— Полковник, это крайне важно. Вчера вы убедили нас в своих исключительных личных качествах. Позвольте, и мы докажем, что тоже чего-то стоим. Свитки у вас?
— Да.
На лицах стариков отразилось облегчение.
— Тогда мы сумеем доказать ту совершенно фантастическую историю, что собираемся рассказать. — Марта крепко стиснула руку Ротмана.
— Да кто вы, черт побери, такие? — спокойно и решительно спросил Джек.
— Вчера ночью мы с Кармайклом оказались на распутье. Мы всегда довольствовались тем, что люди и сами, собственными средствами справляются с коалицией. Нам не хватало отваги. Мы хотели лишь жить среди вас — тихо и незаметно. Вчера, когда мы улетели, Кармайкл убедил меня, что этому вероломству пора положить конец. В нашей семье и раньше бывали перебежчики, которые пытались хоть чуть-чуть помочь людям бороться с коалицией, но их было слишком мало. Кар убедил меня, что вашей группе можно рассказать все, как есть на самом деле.
Джек с Карлом переглянулись, и в их взглядах читался немой вопрос: «Что за чертовщина тут творится?»
— Вы уже знаете, что Кар умирает. Мне тоже недолго осталось, и мы — последние. Только Килеры еще могли иметь детей, а Джексон — последний из них. Мы бы протянули еще немного, однако брат Джексона погиб в сорок первом в Перл-Харборе. У него, как у его прадеда, могли бы еще быть потомки, но теперь мы этого никогда не узнаем.
— Какой-то бред, — раздраженно пробормотал Карл.
— Мы — последние из рода Помпея, который откололся от Цезаря больше двух тысяч лет назад. С тех пор браки заключались только внутри семьи, мы выродились и неспособны приносить потомство.
— В вашу историю очень трудно поверить, — заметил Коллинз. Ему ужасно хотелось уйти, оставить двоих свихнувшихся стариков наедине с их безумными фантазиями.
— Так мы и думали. Но вы поверите, полковник. Мы сумеем вас убедить. — Марта посмотрела на Ротмана и собралась с силами. — Конец коалиции тоже не за горами. Им осталось одно, от силы два поколения, а дальше — та же судьба, что постигла нас.
Наконец в голове у Джека хоть что-то начало складываться.
— Так вы и коалиция — одна семья?
— Да. Но это еще не все. Как я уже говорила, свитки в определенном смысле принадлежат нам с Кармайклом, однако и коалиция могла бы заявить на них права. Они написаны нашими предками ни много ни мало пятнадцать тысяч лет назад.
— Вы хотите сказать…