По фрескам в Дейр-эль-Бархи Бальзан описывает страну Пунт следующим образом. Жителей ее он относит к желтой расе, подчеркивает их внешнее сходство с египтянами, высокий рост, широкоплечесть и круглоголовость. При этом ученый теряется в догадках о происхождении пунтийцев, предполагая, что они были выходцами то ли из Африки, то ли из Индии. На фресках у царицы Пунта и ее дочери было обнаружено даже заболевание – стеатопия – чрезмерное развитие жирового слоя в ягодичной области. Естественно, что эту «редкость» тут же разыскали, правда, не у народа Сомали, а у некоторых народов Южной Африки. Бальзан обращает внимание на то, что пунтийцы носили ожерелья с круглыми медальонами и поклонялись богу Солнца Амону-Ра. Откуда взял Бальзан сведения о том, что Ра в качестве царя правил городом Томери, он почему-то не уточнил. После окончания египетских экспедиций в Пунт загадочным образом исчезли не только царь и город, но и весь народ. То ли выселились они из Страны Благовоний, то ли слились с непохожими на египтян пришельцами. Одним словом – все пропало неведомо куда.
Многие исследователи данного вопроса пытались отталкиваться от ключевого понятия «благовония из страны Пунт». Но здесь открывается слишком широкий простор для фантазии.
Оказывается, что лучшие благовония и сейчас поступают из маленьких сомалийских портов и с острова Сокотра в Индийском океане. А на противоположном берегу Красного моря и Аденского залива издавна добывают только второсортного качества (по Бальзану) благовонную смолу (получали ее и подданые библейской царицы Савской и главным образом из можжевельника). А уж страна царицы Савской точно была кладезем благовоний с древнейших времен! Оказывается, есть и были другие места на планете, в изобилии рождающие разнообразные благовония, и этих мест с подходящим климатом предостаточно.
Бальзан говорит о здоровой конкуренции египетских поставщиков благовоний и кочевников, грудью стоявших за свою караванную торговлю по берегам Красного моря, и в конце концов «убедивших» египтян с помощью морских пиратов Красного моря. Многие историки, разбирая тексты египтян, настаивают на раздельных путешествиях в Пунт и в Южную часть Красного моря. Хотя зачем было бы их различать, когда, по приведенной версии, это практически один и тот же район. До пролива, за проливом – какая разница, ведь и там благовония, и здесь благовония. Кстати, очень может быть, что благовония только «встречались» с товарами из Пунта у восточного русла дельты Нила, а далее следовали в столицу Египта на одних и тех же кораблях.
Российский ученый С. Козлов в послесловии к работе Бальзана подвергает критике его этнографические исследования. Он признается, что «историки и сегодня не могут с уверенностью показать на карте то место, куда посылали египетские фараоны свои экспедиции за миррой, ладаном, слоновой костью, благородными металлами и прочими дарами далекой страны, лежащей где-то „На краю земли“». Ученый перечисляет богатства, привозимые из Пунта, никак не связывая их с локализацией Пунта в Сомали, усматривает в изображениях жителей Пунта признаки негроидной и эфиопской расы, добавляет сведения про черный цвет кожи аборигенов Пунта, ссылаясь, правда, на шумерские и аккадские клинописные тексты. Лингвистическим подтверждениям Козлов не доверяет, пытается расширить понятие Пунта на все прилегающие территории Африки и Аравии. Вывод, правда, осторожный «академический» – ни «да», ни «нет», а «может быть». «Может быть, „даже несмотря на то, что и этнография всей Африки никак этой локализации не отвечает“».
Есть также версии, что Пунт мог находиться на территории современных Анголы, Уганды или ЮАР. Так или иначе, но или археологи все-таки откроют эту загадочную страну, или же остатки легендарного царства навеки поглотят саванны юга Африки (или другие далекие земли), и человечество никогда не разгадает эту тайну.
Сегодня же из древнегреческих источников известно, что на девятом-десятом году правления Хатшепсут эскадра из пяти кораблей пристала к берегам неведомой страны. Царица снарядила в путь гигантские по тем временам морские корабли с приподнятым высоким носом и кормой, заканчивающейся огромным цветком папируса, с высокой мачтой, несущей большой широкий парус. Сзади, у кормы, располагались два рулевых весла и, как и на носу, наблюдательная площадка.
Четыре тысячи воинов во главе с Тутмосом, пятьсот купцов, послы и разведчики Хатшепсут ступили на берег Пунта. Местные жители с черной кожей принимают разведывательный отряд за богов, вышедших из моря. Скорее всего чернокожим жителям Пунта и смуглые для европейцев египтяне показались бледными морскими жителями. Свою роль, возможно, сыграло бронзовое вооружение; медь в Пунте была редким металлом, и хотя жители этой страны умели изготавливать бронзу, но бронзовые наконечники копий (мечей они не знали) были привилегией знати и военачальников. А прямоугольный щит египетского копьеносца, почти в человеческий рост, был целиком окован медным листом, не говоря о бронзовых мечах, чешуйчатых доспехах, шлемах, наконечниках копий и стрел.