Через несколько дней к месту высадки египтян вышло почетное посольство, которое за три дня пути проводило Тутмоса и его спутников в столицу Пунта. Правителю Пунта уже доложили, что явились чуть ли не полубоги на громадных, неведомых ранее кораблях, целиком закованные в драгоценную медь, несущие бронзовое оружие и медные щиты, числом около пяти тысяч.
Иноземные корабли встретили на берегу моря царь Пунта Пареху, бородатый, похожий на египтянина (судя по изображениям) мужчина в чепце и необычной набедренной повязке, со своей супругой Ати. Царь Пунта встречает египтян как почетных гостей. То ли испугавшись их военной мощи и флота, то ли позарившись на бронзовое оружие, привезенное купцами, он согласился признать суверенитет Египта над его царством и преподнес египтянам щедрые дары: золото, слоновую кость, малахит, электрум, черное дерево, шкуры леопардов, крупные необработанные алмазы, живых обезьян и жирафов, около тонны благовонной смолы.
Кроме всего прочего, посланцы царицы погрузили на корабли более 30 саженцев священных благовонных ладановых и мирровых деревьев в кадках, которые царица затем повелела высадить перед храмом в Дейр-эль-Бахри. Тем временем купцы (судя по переговорам Тутмоса и выгодным сделкам, в египетском отряде были переводчики, знавшие язык загадочной страны) обменяли неизвестное аборигенам вино и бронзовые орудия труда и оружие на такое количество золота, что его за один раз не смогла принять на борт египетская эскадра – через несколько месяцев торговая флотилия при поддержке только одного военного корабля вывезла оставшееся. Царь Пунта, осознав, что больше всего египтяне ценят золото, предложил ежегодный обмен на бронзу и дань – раз в четырнадцать лет, в половину того, что погрузили на военные корабли. Точное количество неизвестно, но понятно, что оно было огромно, сравнимо с золотом Нубии.
Археологам удалось обнаружить самые ранние остатки морских судов Древнего Египта – они были найдены в двух подводных пещерах на побережье Красного моря. Открытие было сделано группой американских и итальянских археологов под руководством Кэтрин Бард из Бостонского университета. Найденные артефакты включают в себя две изогнутые доски из кедра, которые, возможно, являлись частью рулевых весел. Ученым удалось также найти на том же месте фрагменты глиняной посуды, которые способны помочь в разрешении споров о времени начала дальних древнеегипетских торговых рейсов. По крайней мере некоторые образцы глиняной посуды из этих пещер могут быть датированы XV столетием до н. э. – то есть временем снаряжения военно-морской экспедиции к таинственной Пунт. Вероятно, плавание проходило вдоль берегов Красного моря. Возможно, примерно тогда же были организованы и какие-то другие морские экспедиции, о которых нам пока еще ничего не известно, так что, строго говоря, принадлежность этих кораблей именно Хатшепсут еще не доказана.
Также еще до конца не ясно, почему все эти вещи оказались «запечатаны» в пещерах. Одно из возможных объяснений состоит в том, что находка представляет собой благодарственную жертву египетским богам. Ранее ученым уже приходилось иметь дело с жертвенной структурой, сделанной из каменных якорей. Итальянские исследователи считают, что найденная глиняная посуда может быть родом из Йемена, где, по еще одной версии, и располагалась когда-то таинственная страна Пунт.
Экспедиция вернулась в Египет с богатейшей добычей, покорив загадочную страну, что очень важно, без войны. За это время Хатшепсут укрепила свою власть еще больше – региональная аристократия, лишившись поддержки армии и Тутмоса – знамени оппозиции, подчинилась ей «без лишних разговоров». Богатейшая добыча еще больше укрепила авторитет царицы. Конечно же, страна была покорена силой армии, хотя ни один лучник Тутмоса не сделал ни единого выстрела, для царя Пунта было достаточно факта прибытия столь мощной силы в пределы его страны. Но формально это была дипломатическая победа Хатшепсут – золотой песок, диковинные для Египта изделия и крупные самородки добыли не воины при грабеже горящих развалин, а купцы, обменивая на изделия из бронзы, получая за меру меди пять мер золота. Это был факт, и Тутмос ничего не мог с этим поделать.