Нефертити была живым воплощением животворящей силы Солнца, дарующей жизнь. В Гемпаатоне и Хутбенбене – больших храмах бога Атона в Фивах, ей возносили молитвы;
ни одно из храмовых действ не могло происходить без нее, залога плодородия и процветания всей страны. «Она проводит Атона на покой сладостным голосом и прекрасными руками с систрами, – говорится о Нефертити в надписях гробниц вельмож-современников, – при звуке голоса ее ликуют». Что интересно, одновременно, будучи воплощением грозной богини Тефнут, львиноголовой дочери Солнца, карающей преступивших законы, Нефертити порой изображалась с палицей (!), повергающей восставших врагов Египта.
Запретив культы традиционных богов и, прежде всего, вселенского Амона – владыки Фив, Аменхотеп IV, сменивший свое имя на Эхнатон, и Нефертити основали Ахетатон, свою новую столицу. Объем работ был огромен. Одновременно возводились храмы Атона, дворцы, здания официальных учреждений, склады, дома знати, жилища и мастерские. Выбитые в скальном грунте ямы наполняли почвой, а затем в них сажали специально привезенные деревья – ждать, пока они вырастут сами, было некогда. Словно по волшебству среди скал и песка вырастали сады, плескалась вода в прудах и озерах, поднимались ввысь стены царского дворца. Здесь жила Нефертити. Обе части грандиозного дворца были обнесены кирпичной стеной и соединялись монументальным крытым мостом, перекинутым через дорогу. В центре крытого перехода находилось «окно явлений», в котором царь и царица появлялись во время торжественных церемоний награждений вельмож. К жилым зданиям царской семьи примыкал большой сад с озером и павильонами. Стены были украшены росписями: гроздья лотосов и папирусов, вылетающие из водоемов болотные птицы, сцены из жизни Эхнатона, Нефертити и их шести дочерей.
Никогда еще в египетском искусстве не появлялись произведения, столь живо демонстрирующие чувства царственных супругов. Нефертити с супругом сидят с детьми; Нефертити болтает ногами, взобравшись мужу на колени и придерживая рукой маленькую дочь. А на одном из рельефов, обнаруженном в Ахетатоне, запечатлен кульминационный момент этой идиллии – поцелуй Эхнатона и Нефертити.
В гробницах вельмож Ахетатона сохранились и другие эпизоды семейной жизни царя и царицы – уникальные изображения царских обедов и ужинов. На стульях с ножками в виде львиных лап сидят Эхнатон и Нефертити, рядом – приехавшая с визитом вдовствующая царица-мать Тийи. Около пирующих стоят украшенные цветами лотосов столики с яствами, сосуды с вином. Пирующих развлекает женский хор и музыканты, суетятся слуги. Три старшие дочери – Меритатон, Макетатон и Анхесенпаатон – присутствуют на торжестве. Одна лишь Меритатон участвует в сцене парадного выезда родителей в город: воспользовавшись тем, что родители увлеклись беседой, девочка подгоняет тростью и так уже мчащуюся лошадь. Вся та щедрость таланта, с которой художники изобразили эти удивительные рельефные композиции, дает нам уникальную возможность хотя бы на мгновение почувствовать реальную атмосферу, окружавшую царя и царицу, живших 3400 лет тому назад.
Двенадцать лет Эхнатон правил в новой столице, страна поклонялась Солнцу, и казалось, ничто не может помешать фараону утвердить новую религию навсегда. Но все оказалось куда сложнее, и дальше снова начинаются загадки, ответы на которые неизвестны.
Сама религиозная реформа, как мы уже упоминали, простыми египтянами принята была далеко не единогласно. Поправший устои предков царь оказался в изоляции, окруженный восхвалениями и лестью «новой знати» – вельмож, обязанных реформатору своим фантастическим возвышением порой из самых низших слоев общества. Древняя религия, всегда являвшаяся основой египетской цивилизации, продолжала существовать в подполье. Даже в самом Ахетатоне в своих домах простые горожане продолжали почитать Исиду, Беса, Таурт – хранителей дома, материнства, семейного благополучия.
Еще один довольно многозначительный момент, который имел загадочные последствия. Надписи на стенах в гробницах и иных памятниках того времени говорят, что на двенадцатом году правления Эхнатона к нему с визитом прибыла мать. Событие это, очевидно, было очень важным для государства, по крайней мере, раньше о визитах царицы-матери к сыну никогда не сообщалось. Но об этом визите сохранилось несколько надписей, причем о Тийи говорится как о фараоне – очень торжественно. Не забудем, что вдовствующая царица жила в Фивах – от сына отделяли ее триста километров. Если она, как мы уже предполагали, стояла за переворотом Эхнатона, то должна была остаться в Фивах в роли «государева ока». Но прошло двенадцать лет, и надо понимать, что далеко не все были довольны правлением Эхнатона и Нефертити и их новшествами – ведь жрецов в Египте насчитывались десятки тысяч, да и знати, так или иначе связанной со жрецами, было немало. Судя по всему, Эхнатон совершил ошибку, которой никогда не совершают настоящие тираны. Он никого не казнил, никого не преследовал, а просто уехал от старой религии и старой знати. Все его враги остались живы и здоровы, а за двенадцать лет число их увеличилось. К тому же, судя по письмам наместников и полководцев из провинций Египетской империи, дела там шли неважно. Постепенно область за областью, страна за страной отпадали от Египта, а Эхнатон никак не мог собраться в поход. Он отсиживался в столице, занимался внутренними делами. Империя слабела. А раз слабела, то хуже поступали налоги и не было добычи. Недовольство в армии росло. И тогда визит матери в новую столицу приобретает совсем иное звучание. А что, если за эти двенадцать лет Тийи разочаровалась в политике сына, в его новой религии? Что, если она постепенно подпала под влияние жрецов и оппозиционной знати?