Впрочем, стоявшие у власти политики тоже не прочь были использовать гробницу как источник обогащения. В результате возникших весьма резких трений Говарда Картера отстранили от дальнейших изысканий, гробницу закрыли. Дело передали в суд. Только после довольно скандального процесса удалось достигнуть соглашения. Правда, права признавались лишь за наследниками Карнарвона, к которым перешла концессия. На решение всех этих проблем ушло немало времени – более двух лет.
В итоге вскрытие первого антропоидного (то есть в виде человеческой фигуры) гроба состоялось лишь в 1925 году. Когда открыли крышку, показался покрытый тонкой пеленой второй антропоидный гроб – также деревянный и позолоченный. Пелену устилали гирлянды из листьев ивы и оливы, перемежающихся с лепестками лотосов и васильков. На венчающем лоб урее также висел веночек. Второй антропоидный гроб изображал Тутанхамона в образе Осириса. Инкрустированный разноцветным стеклом, передающим цвета яшмы, бирюзы и лазурита, этот гроб во многом напоминал первый. Его украшал орнамент из перьев, а вместо богинь-хранительниц Исиды и Нефтиды были изображения змеи Уто и коршуна Нехбет.
Оба гроба так точно и плотно прилегали один к другому, что разнять их оказалось чрезвычайно трудно. На решение этой задачи у археологов ушло несколько дней. Под крышкой второго гроба оказался третий – он также изображал умершего фараона в облике Осириса. До уровня шеи его скрывал полотняный покров красноватого цвета. Когда его сняли, оказалось, что весь гроб сделан из массивного золота, он весил 110,4 кг. Лицу постарались придать портретное сходство с Тутанхамоном. На золотой поверхности крышки, сделанной способом перегородчатой эмали, выделялись красочные фигуры Исиды, Нефтиды, Уто и Нехбет.
Но и этот гроб извлечь стоило больших усилий по причине того, что при погребении на него вылили смолистые благовония в таком количестве, что, застыв, они намертво склеили его со вторым гробом. После того как крышку золотого гроба приподняли, в сердцевине этой «матрешки» показалась наконец тщательно обернутая, подобно гигантскому кокону, погребальными пеленами мумия фараона с сияющей золотой маской. Портретная маска Тутанхамона – одно из величайших творений египетских художников-ювелиров. Она выкована из чистого золота и весит 9 кг. Глаза юного фараона обведены синим контуром и устремлены вперед, взгляд выразителен и спокоен. Голову покрывает клафт – род ритуального полосатого платка с опускающимися на плечи и грудь концами. Лоб венчают символы царской власти – коршун Нехбет и змея Уто. Грудь украшает ожерелье из тройного ряда разноцветных бусин с головками сокола на концах.
Детальное обследование мумии началось 11 ноября 1925 года. Полотняный покров вдоль тела перекрывали ленты, состоящие из золотых пластинок, скрепленных связками бус. На пластинках столбцы иероглифов содержали слова богов к умершему фараону. Вдоль боков мумии, от плеч до ног, тянулись такие же ленты, украшенные магическими знаками, уреями и картушами фараона. При их детальном рассмотрении выяснилось любопытное обстоятельство – оказалось, что часть пластинок, составляющих эти ленты, первоначально предназначалась для Сменхкара, так как в тексте на обороте имеется его имя. Кроме того, на мумии между слоями покровов находилось множество различных украшений, амулетов и всевозможных магических символов, всего сто сорок три предмета. Каждое из них представляло из себя удивительное произведение искусства. Был найден великолепный золотой кинжал интересного происхождения. Весьма примечательны в этом оружии были ножны, на одной стороне которых в технике высокого рельефа изображены вырезанные из камня лев, нападающий на козла, собака, преследующая теленка, леопард и лев, схватившие козленка. Хотя на кинжале имеется картуш Тутанхамона, сопровождаемый хвалебными эпитетами, академик Б. Б. Пиотровский, в противоположность мнению Говарда Картера, приписывающего его египетским мастерам, полагает, что он был изготовлен либо где-то в Малой Азии, либо малоазийскими умельцами, проживающими в долине Нила. Впрочем, и сам Картер отмечает их «родство с эгейским миром или с островами Средиземного моря» Как бы то ни было, этот памятник – примечательное свидетельство культурных связей Египта с окружающим миром.