«Дай дыхание ноздрям моим, воду душе моей, да насыщусь я от даров твоей божественной трапезы», — молится умерший Рамсес III.
Заупокойные жертвоприношения имели в виду ка, что же касается тела, то оно «отдавалось Анубису» для бальзамирования и погребения. Его сохранение было необходимо, но о настоящих мумиях можно говорить только с эпохи Нового царства; раньше они хрупки и плохо сопротивляются времени. Погребение — сложный магический ритуал, имеющий целью превратить умершего в ожившего Осириса, повторяя над ним то, что некогда Анубис и Тот совершили над телом «Благого Бога». Обряды, сопровождавшиеся магическими формулами, возвращали его телесным членам утраченные способности; особым инструментом отверзались его уста, чтобы он говорил и ел; каждения и окропления вновь вводили в него жизненную силу и утраченные жидкости и т. п. Даже сохранением прекрасных плачей сестер Осириса мы обязаны заупокойному папирусу, так как они не только выражали скорбь, но и имели магическое действие, служа для оживления усопшего, а то, что послужило для Осириса, было полезно и для всякого покойника, превращаемого в Осириса. Но в загробном мире погребенный по ритуалу и прошедший через все мытарства и суд делался не только Осирисом, но и «служителем Хора» со всеми его преимуществами — получал место в «Полях Иалу», где пожинал пшеницу выше своего роста, мог «выходить днем» на землю, принимая разные формы, мог, по другому представлению, сопровождать бога Света в его суточном пути, находясь в «ладье миллионов» — и это было самым его заветным желанием. Лицезреть непрестанно свет значило для египтянина то же, что для нас «спастись».
Погребальный осирисов ритуал оказал влияние и на культ других богов. До нас дошли ритуальные книги храмов Амона и Мут, Абидосского храма и других, из которые ясен магический характер египетского культа. До 60 церемоний, сопровождаемых магическими изречениями, предписывалось совершать на заре каждого дня перед ковчегом с изображением божества, чтобы оживить последнее, собрав его члены, окадив, окропив, облачив, открыв уста, возвратив ему утраченное или исторгнутое Око Хора, поднеся ему жертвенные дары и их одухотворение — статуэтку богини Правды (Маат), «ибо бог ею живет». Таким образом и боги для поддержания своего бессмертия нуждаются в сложном культе, представляющем в значительной степени подобие заупокойного. Но и вообще египетский культ, как ежедневный, так и праздничный, имел целью не столько общение человека с божеством, сколько его содействие богу, облегчение его дела. Так, кровавые жертвоприношения уже в древние времена имели характер не только поднесения божеству яств, но и уничтожения его врагов, причем жертвенные животные были символами врагов света, похитивших священное Око, и т. п. Это представление особенно развилось к последним временам египетской культуры, почти вытеснив идею питания божества; если оно и представлялось потребляющим жертву, то с целью совершенного уничтожения врагов. «Ешь их плоть и пей их кровь, это подобие врагов твоих». Наряду с этим совершались особые обряды «заклания Апопа», «убиения крокодила», «гиппопотама», «попрания рыб» и т. п., сопровождаемые чтениями магических книг, — все это должно было облегчить борьбу света с мраком, содействовать богу в его охране мирового порядка. И мистерии Осириса имели то же значение, равно как и описанные Геродотом празднества в Буто. Другие церемонии воспроизводили события из истории богов, что, в виду связи их с жизнью природы, имело опять-таки то же значение. Веселые празднества в Дендере и Эдфу, когда Хор и Хатхор по Нилу посещали друг друга, также сопровождались обрядами символическими, представляющими воцарение Хора и победу его над врагами.
II. Утро египетской цивилизации
Начало Египетского государства, по последним хронологическим изысканиям, следует относить, самое позднее, ко второй половине IV тысячелетия до Р. X. На которое тысячелетие может падать зарождение культуры, подготовившей образование этого государства? Если мы даже оставим в стороне огромные цифры, приводимые учеными, занимавшимися геологической историей Нильской долины, все же должны будем признать, что много веков подготовило египтян к их великому историческому будущему, тем более что уже к концу V тысячелетия должно быть отнесено появление их календаря, как результата, вызванного земледельческими потребностями наблюдения неба.
Фл. Питри, а еще раньше Швейнфурт, собрали в Египте, особенно же в местности Фив, большие коллекции каменного века, классифицировали находки и сопоставили их с соответствующими в Европе. Швейнфурт исследовал 38 местностей в окрестностях Фив на площади более 30 верст в окружности, в поисках произведений эпохи эолита и палеолита. К северу от царских гробниц залежи эолита обнаружены на глубине 50 м от поверхности массива, изобилуя первобытными орудиями из кремня, относящимися ко времени до начала четвертичного периода. Террасы среднечетвертичного периода доставили также богатые находки эолитов. Эолиты озерных залежей нижнечетвертичного периода доходят вверх до эпохи месвинской индустрии, а терраса среднечетвертичного (терраса Курны) не заключает в себе обработанного кремня позднее эпохи переходной от месвинской к шельской индустрии, названной стрепийской. На высотах, господствующих над Фивами с северо-запада, найдены также кремневые кинжалы североашельского типа. Эти памятники палеолита (шельской и североашельской культур) в Фивах находятся на поверхности почвы; Фаюм особенно богат находками солютрейского типа. Вообще же предметов представленных периодов эолита и палеолита в прекрасном, чистом виде найдены тысячи, и они совершенно аналогичны находимым в Европе, что доказал Фл. Питри, сопоставив на таблицах кремневые орудия, найденные в Европе и в Египте, по периодам, установленным для первых.