С 1895 г., благодаря исследованиям Амелино, Фл. Питри, Квибелля, де Моргана, Райзнера и других, археологическая наука стала располагать богатым материалом эпохи неолита и халколита. На протяжении всего Египта и в Нубии стали находить многочисленные кладбища с большим количеством тесно погребенных в овальных ямах или глиняных ящиках костяков в скорченном виде (так называемом эмбриональном положении) на левом боку. С ними найдены глиняные и каменные сосуды, кремневые ножи и наконечники стрел, более совершенной и даже изящной обработки, пластинки из шифера в форме слонов, страусов, черепах, рыб, ромбов, и т. п., очевидно, служившие для растирания красок, которыми раскрашивали тело. Мало-помалу появляются и предметы из синайской меди. Сосуды из твердых пород камня поражают изяществом работы, глиняные — разнообразных форм — иногда имеют на себе примитивные рисунки, изображающие сцены охоты, борьбы, животных, растений, судов и целых флотилий и т. п.
Статуэтки людей и фигурки животных из кремня, глины, камня, глазурованной глины и т. п. также попадаются в изобилии от крайне грубых до обнаруживающих известное развитие и предвещающих художественные дарования народа. Женские фигурки иногда нагие или с усиленно подчеркнутой африканской особенностью — необычайной полнотой нижней части тела, так называемой стеатопигией, наблюдаемой теперь у готтентотов и столь характерно изображенной древними египтянами на барельефе храма Дейр эль-Бахри у царицы и царевны земли Пунт. Мужские статуэтки иногда с бородами. Статуэтки эти, равно как и фигурки животных, и росписи на сосудах, служили для религиозных, магических целей и для целей потустороннего бытия. Многочисленные, иногда со вкусом орнаментированные предметы обихода — гребенки, части мебели, орудия — также клались для загробного употребления. Погребения такого типа продолжали существовать долгое время в историческую эпоху вдали от центров религии и государственности, тогда когда в последних жизнь успела уже выработать другие формы. В Нубии, например, эти доисторические погребения встречаются еще в фиванскую эпоху. Исследования черепов богатых результатов раскопок Райзнера в Нага эд-Дер в северной Нубии, произведенные Эллиотом Смитом в связи с находками в собственно Египте, привели этого ученого к выводу, что додинастические египтяне антропологически не тождественны с династическими, тип которых заставляет говорить о влиянии какой-то новой расы, как он полагает, северной. Может быть, осторожнее было бы видеть здесь последствия новых переселений семитического элемента из Азии, принесшего с собой новые формы государственности и религии.
Что касается додинастического населения, то его способ погребения находит себе аналогии среди ливийцев и других племен Африки. Фл. Питри извлек из этнографической литературы более шестидесяти пунктов, указывающих на аналогии в религиозных представлениях, обрядах, быте и т. п. между египтянами и африканскими племенами. Некоторые из них действительно убедительны, но большинство может быть объяснено как случайные совпадения; кроме того, все они наблюдались у жителей западной Африки. Более обращают на себя внимание аналогии, замечаемые между костюмом ливийцев и нарядом Лараонов. На стенах погребального храма царя V династии Сахура мы видим у ливийских пленников на лбу прическу — прототип змеи-«урея» на челе египетского царя, как богини, испепеляющей его врагов, сзади — хвост, который, хотя и в несколько отличной форме, носили и фараоны, бороду, напоминающую привязную бородку фараонов, и т. п.