То же можно сказать и по поводу животноводства: с той поры, как обширные равнины Китая стали распахиваться и количество пастбищ сократилось, разведение лошадей стало возможно только в огромных табунах, находившихся в степи (Ордосская излучина, Монголия, север Щэньси и Ганьсу). Или .же лошадей выменивали на ткани в ходе официальной торговли с кочевыми племенами. В этом случае также видно, насколько условия животноводства в Китае отличались от Европы, где преобладало мелкое скотоводство.
Кроме того, осушение и орошение земель в Китае было серьезной проблемой, поскольку она должна была решаться в масштабах целых больших областей (мы не говорим о небольших местных ирригационных работах, несомненно, проводившихся с древнейших времен), сельские общины не справились бы с ней. Вот почему некоторые теоретики полагали, что в некоторых регионах мира ирригация породила особую форму правления («восточный деспотизм» по терминологии Карла Виттфогеля).
Но если в Китае природа и развитие техники действительно способствовали появлению определенной формы государственного устройства и, в первую очередь, становлению социальной группы крупных предпринимателей, то первую роль в этом процессе все равно следует приписать историческим факторам.
В городах-государствах исторической эпохи ремесленные мастерские зависели от дворца; свободных ремесел там не существовало. Так что воинские государства не вводили заново прямой или косвенный контроль политической власти над ремесленным производством, а следовали очень древней традиции. Закрепляя же за казной доходы от эксплуатации недр, лесов и болот, они тоже руководствовались традицией. Наконец, с одной стороны, система регулирования водных ресурсов и ирригации, а также контроль за этой системой могли влиять на политическое устройство военных государств и империи в Китае, а с другой — большие ирригационные работы были возможны только потому, что уже существовали соответствующие государственные структуры, а также многочисленная и дисциплинированная рабочая сила, которую давала армия.
Таким образом, ирригация — лишь один из аспектов перемен в китайском мире, начавшихся с железным веком, причем, возможно, не главный; во всяком случае, ею одной нельзя всего объяснить.
П. — Реформы
В некоторых царствах первые предвестники грядущих перемен: фискальные реформы, писаные уголовные законы, начало организации централизованного управления, — появились еще в VI в. до н. э., когда китайские земли были очень слабо обработаны и, несмотря на вырубку лесов, сохранялись большие площади кустарников и болот. Новая форма войны — стремление к уничтожению противника и захвату территорий — заставила китайцев осознать значение экономических и политических факторов. Архаические порядки не соответствовали такой войне, требовавшей единоначалия, продуманной стратегии, обученных войск и многочисленных резервов. Чем ожесточеннее становились битвы, тем необходимее становилась централизация. Поэтому реформаторское движение, начавшееся в VI в. до н. э., продолжилось в V и в IV вв. до н. э. В разных царствах реформы начались в разное время, были более или мене радикальными, но перед ними везде стояли одни и те же задачи: сломить могущество крупной знати, укрепить центральную власть, накопить людские и продовольственные ресурсы. В большинстве царств прежние уделы были постепенно заменены административными округами. Структура уездных и волостных управлений, первоначально учреждавшаяся на вновь завоеванных землях, со временем распространялась и на старые территории. Установился обычай ставить во главе этих административных единиц сменяемых чиновников, получавших жалованье зерном, которые каждый год подавали подробный отчет о своей деятельности. Так было в конце V в. до н. э. в царстве Вэй, где реформа коснулась даже высших лиц центральной администрации и воинского начальства: начиная с этого времени, министры и генералы в этом государстве назначались непосредственно правителем, в то время как по существующей ранее традиции эти посты закреплялись за членами знатных фамилий.