От ударной волны Аня тоже не удержалась и упала назад. Девушка словно пришла в себя и с ужасом огляделась вокруг. Тени никуда не делись, они, как будто не чувствуя жара, ещё сильнее заметались по комнате и всё шептали: «Беги! Беги!». Аня поднялась и в ужасе выбежала из подвала.
Кира чувствовала, как печёт её руки, но было не до этого. Упав на неё, Артём тут же с криком перекатился, суча руками и ногами.
Он пылал. Весь. Словно чучело на Масленицу.
Девушка подскочила и приняла единственно верное решение – использовать магию. Она вытянула руки к другу:
- Фригиовинт устус ве!
Из её рук вырвался сильный порыв ледяного ветра. Сбив пламя с Артёма, Горина обвела рукой всю комнату. Горящий стол, уже наполовину обугленные стулья и книжный шкаф перестали гореть и задымились. Недогоревшие свитки и книги, тоже потухшие, разлетелись по кабинету.
Кира повернулась к парню. На Артёма было страшно смотреть. Одежда вся сгорела, а в некоторых местах оплавилась и прилипла к телу. Лицо и руки очень сильно обгорели и были покрыты кровоточащими трещинами. Где-то кожа была обожжена и виднелось запеченное мясо. Артём беспомощно лежал, словно обгоревшее полено и лишь смотрел на Киру красными глазами и беспомощно, еле заметно, шевелил губами.
Девушка рухнула перед ним на колени. Слёзы уже градом катились по щекам, но она не позволила панике и эмоциям захлестнуть её. Ещё было рано. Кира нащупала в кармане телефон и достала его. Мельком пробежавшись взглядом по своим рукам, она поняла, почему так печёт - на правой руке было небольшое красное пятно, не сильный ожёг, а вот левая рука, почти вся до локтя уже начала покрываться волдырями.
Кира набрала номер. Через несколько гудков трубку подняли.
- Саша! – вдруг закричала девушка. Истерика захлестнула Киру словно цунами.
***
Пятнадцать минут, проведённые у палаты лазарета Морской Цитадели, казалось, тянулись годы. Прибыв в подвал, Саша сразу понял, что обычным порталом переместить Артёма не получится – любое касание принесёт обгоревшему другу нестерпимую боль, точнее сказать, усилит эту невероятную боль.
Саша вспомнил уроки и прочтенные книги заклинаний, где писали о том, что порталы бывают разных форм и размеров, и что ими можно управлять. Никогда раньше он этого не делал, а шутить с порталами было не безопасно, но выбора не было. Друзья сели рядом с Артёмом, и Захаров развел руки, образуя над ними круглое мерцающее синим пятно, портал стал расти, и когда достиг размеров, чтобы накрыть их полностью, Саша опустил руки вниз и мерцающий диск поглотил друзей. Вынырнули они на полу лазарета Цитадели, у самого кабинета первого лекаря.
Сейчас Саша Захаров сидел рядом с Кирой Гориной. Девушка немного успокоилась и рассказывала другу о случившемся. Кира была вся заплакана, Саша же старался держать себя в руках, и не веря, а точнее, не желая верить, с ужасом слушал всхлипывающую время от времени подругу.
Когда отворилась дверь палаты, они оба подскочили. Вышла замученная и уставшая Инна. Она подняла на ребят свои зелёные глаза, в которых не было привычной искры, была только усталость. Да и щёки девушки горели сильнее прежнего, только румянец был этот не здоровый.
- Вы доставили его быстро, - начала тихо Инна.
Кира выдохнула, подумав, что раз так, значит Тёму вылечат скорее.
Инна так же тихо продолжила:
- Но, если бы вы доставили его позже, или ещё раньше…, не важно. Не вините себя. Даже, если бы я была рядом в самый момент удара… Он … он всё равно бы умер.
- Что?! – вскричала Кира.
- Мне жаль, - ещё тише проговорила целительница, - всё, что я смогла, это снять боль и облегчить его кончину. Мне жаль. Но он умер без боли… - договорила Инна дрожащим голосом, опустила резко голову и скрылась за аркой в коридоре, ведущем в приемную.
Кира рухнула на колени и крепко-крепко обхватила себя руками. Её тело сотрясали безмолвные рыдания. Девушка сильно стиснула рот, с прикушенной губы потекла струйка крови.
Саша молча обошел подругу, сел напротив и обнял её. Кира обхватила его в ответ. Теперь она заплакала в голос, Захаров лишь молча сидел, всё крепче и крепче держа Киру, как будто мог забрать часть её боли.
Они просидели так ещё минут десять, но им казалось, что прошло гораздо больше времени. Кира всё плакала, уже молча, без всхлипываний и рыданий, ничего не говоря, лишь проливая столько слёз, что казалось, столько нет в человеческом организме. Но они, солёные, всё текли и текли.