Под лирические слова песни и красивый голос певицы, каждый думал о своем.
«Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог …»[2] - доносилось из динамика телефона.
Саша немного отстранился от Ани и остановился. Он посмотрел на магический обруч, висящий на её шее. Аня проследила за его взглядом, и вздрогнула, когда друг снял его и откинул на пол.
- Так не должно быть, - тихо прокомментировал Саша, - ты должна быть свободной. Ты должна запомнить свою свободу.
В его глазах промелькнул отблеск невыразимой скорби. Но это была уже не скорбь по пережитой утрате друга, как подумала Аня, это была скорбь о будущей утрате частички самого себя. Решение было принято.
Обруч-артефакт упал и с характерным звуком покатился по полу. Нужно ли говорить, как были удивлены находящиеся в наблюдательной комнате Мария, Саида и Аслан? Они тут же насторожились и обратили всё своё внимание на Сашу с Аней, но не стали ничего предпринимать. Саша и Аня об этом не знали, оттого ничего их и не смущало.
Вместо слов благодарности, Аня нежно прильнула к губам Саши. Это был быстрый поцелуй, но невероятно чувственный.
Они продолжили танцевать и друг крепко-крепко прижал Аню к себе, поднял и положил правую руку девушке чуть выше шеи, на затылок, зарывшись в её кудрях. Аня крепко обвила шею парня.
Под самый эмоционально насыщенный заключительный припев песни, под строки «Сердце его теперь, в твоих руках, не потеряй его и не сломай …»[3], Саша прошептал: «Эго империо мемориа туа».
Аня глубоко вздохнула, девушку пронзила острая боль, словно в её голову разом всадили десятки тонких иголок.
- Нет! – вскрикнула она. Это был крик отчаяния. И мольбы …
Мольба не была услышана. Невидимые иглы продолжали проникать в голову, жаля и разрывая мозг, ломая ментальную защиту.
Аня собрала все силы, которые в ней остались, которые она успела накопить, с того момента, как Саша убрал обруч. Но это были лишь крохи, которых хватило накалить ладони, даже не воспламенить как следует.
Саша почувствовал, как на лопатках, ближе к бокам, где Аня обхватила его ладонями во время танца, ужасно запекло. В какой-то момент, Захарову показалось, что он почувствовал запах подгорелой плоти. Своей плоти. Он не отступил. Лишь со всей силы прикусил нижнюю губу так, что выступила кровь. Саша зажмурился, сосредотачиваясь на заклинании.
Он уже не мог по-другому. Он уже принял решение. Снова накатили волной чувства боли и утраты, накатили воспоминания о лучшем друге.
«Сердце его теперь, в твоих руках, не потеряй его и не сломай …», - в последний раз пропелось в песни, когда руки Ани ослабли, перестали в отчаянии жечь мучителя и бессильно опустились вниз. Девушка с затуманенным взглядом уже была сломана.
В экспериментальную комнату вбежали Саида и Мария. Было поздно. Мария подхватила под руки потерявшую чувства Аню, Саида немного оттолкнула Сашу. Парень посмотрел на неё невидящем взглядом, полным слёз. Под нижней губой начала запекаться кровь – на месте укуса, а с ранки вниз по подбородку стекала тоненькая красная струйка. Саша прошел к выходу, ни на кого не обращая внимания. По бокам спины, на уровне лопаток рубашка его была прожжена, на коже выиднелись два ожога в виде отпечатков рук. Сильные ожоги, до мяса.
- Вызови лекаря и проследи за ней, - приказала Мария, не понятно кому именно, Саиде или Аслану.
Оба стали выполнять приказ. Сама же глава финведа последовала за Сашей, совершенно верно предположив, что он направился к Диане.
***
Диана стояла в своем кабинете у окна, облокотившись о широкий подоконник, её подбородок спокойно лежал на сплетенных пальцах. Она смотрела на ночное звёздное небо, и казалось, была спокойна и умиротворена как море, тихо играющее волнами, на которых серебрилась и переливалась лунная дорожка. Спокойствие то было внешним, поверхностным, кажущимся, как в глубине солёных синих вод кипела активная жизнь, так и в уме верховного советника Дианы кипели и бурлили мысли - просчитывались ходы, создавались стратегии, подбиралась тактика.
Услышав приближающиеся шаги, герцогиня повернулась к двери, прислонившись к подоконнику. Саша влетел без стука. В другой раз парень обязательно бы удивился прекрасному виду на море и чистое небо, открывавшемуся из окна кабинета Дианы. Обязательно бы спросил, почему она постоянно старательно зашторивает окно скрывая эту красоту? В другой раз, но сейчас он был не в себе.
Диана заметила, что парень неестественно бледен и напряжён, на лбу видны выступившие капельки пота, челюсть сильно сжата, а желваки ходили туда-сюда. Голубые глаза с тёплой синевой блестели не только от недавно выступившей слезы, в них блестел недобрый огонёк. Диана выпрямилась и напряглась.