- Прости Захаров, но я не хочу. Я не могу.
- Почему? – не уверенно поинтересовался Саша. В глубине души он понимал мотивы отказа, понимал и боялся их. Боялся оказаться правым.
- Именно по тому, что это злой, коварный и беспощадный мир. Мир магии. Я вообще больше не хочу быть связана с этим миром! – Кира говорила всё эмоциональнее, - Я ни разу не сотворила ещё ни одного заклятия! Слышишь? Даже волосы больше не сушу с помощью магии!
Саша промолчал. Горина немного успокоилась и продолжила тише:
- Светский мир тоже полон опасностей, жестокостей и зла, но я его знаю. Понимаешь? Я родилась и выросла в нём, и ещё росту… Прости, Саш. Не обижайся.
- Мне не на что, Кир, - Саша сжал подруге локоть, - я понимаю тебя. Мне жаль, но я тебя понимаю.
- Хорошо, - с облегчением и благодарностью кивнув ответила Кира.
Минут десять они шли молча.
- Послушай Кир, я к этой теме больше не вернусь, но должен сказать. Ты должна знать, что всегда можешь рассчитывать на меня. Как на советника, в магическом мире. Если вдруг надумаешь вернуться … - Саша немного сбился, - или ещё что. Ну в общем…
- Я поняла, спасибо. Тогда и я тебя хочу спросить. Что с Аней? Она так и не появилась в школе за этот месяц. Говорят, она в больнице.
- У неё психические расстройства. Как объяснили врачи, часть рефлексов была утеряна, она, например, забыла, что делать с вилкой и не понимала, что нельзя лезть пальцами в розетку. Но ей уже лучше, хотя врачи сказали, что в полной мере вернуть ей рассудок и психическую стабильность не удастся.
- Бедняжка, - пролепетала Кира.
На удивление девушки, Саша не стал что-то неуверенно мямлить, подбирать слова и прятать взгляда. Он рассказал о состоянии Ани спокойно и холодно, словно совсем не был причастен к тому, что с ней стало.
Захаров и не думал отрицать своей причастности. Просто он перестал воспринимать это, как вину, уже давно оправдав для самого себя поступок с Аней.
- Не стоит, - бросил он, - она хотя бы жива.
«В отличии от Артёма» - именно так мысленно они оба закончили эту фразу.
- Возможно ты меня осудишь, твоё право, - снова заговорил Саша, - но ты должна знать. Аню лишили магических сил. Я настоял.
Кира удивлённо вскинула брови:
- Это слишком жестоко!
- Я считаю, что это не только достойное наказание за убийство друга, - тихо проговорил Саша, - но необходимость. Теперь, когда она психически не стабильна, она не сможет контролировать силу должным образом. Это очень опасно.
Кира ничего не ответила. Они больше не говорили о магии. Ни в этот раз, ни в следующие их встречи.
***
На Восточных склонах Приполярного Урала в землях Вечной мерзлоты безраздельно властвовал беспощадный триумвират – мороз, снег и ветер. Жестокие хозяева не жаловали гостей. Никаких. Они-то с трудом терпели местную флору и фауну. Поэтому не удивительно, что появившемуся на заснеженных горных перевалах мужчине приходилось тяжко.
Непрошенный одинокий гость тяжело пробирался через высокие сугробы, местами доходившими ему выше колена. Это был молодой на вид парень, лет двадцати пяти, одетый в серо-синий утеплённый костюм-аляску, лицо его было обмотано тёплым шарфом, а на глаза надеты специальные затемнённые очки-маска, защищающие верхнюю часть лица от ветра, а глаза от ослепительного света, отражающегося от белого покрова гор. Молодой мужчина шёл медленно, то и дело оглядываясь по сторонам, чтобы не пропустить только ему ведомых знаков, которые укажут верный путь.
«Осталось совсем чуть-чуть» - подумал Дмитрий, остановившись. Сильный порыв ледяного ветра чуть не сбил с него капюшон. Разряженный воздух говорил о том, что беглец забрался уже довольно высоко. Он огляделся – слева покатый спуск уходил метров на триста и заканчивался небольшой равниной, которая снова уводила вверх, всё круче и круче к вершине высокого хребта. Прямо был некрутой подъём вверх, который всё поднимался и поднимался, сколько хватало глаз. Вероятно, за ним шёл спуск. Должен быть спуск. Справа начинался сосновый лес, густым зелёным ковром устремившийся куда-то ввысь.
Если Дмитрий не ошибся, то, что он искал должно было показаться уже на вершине перешейка, ему оставалось подняться ещё метров пятьсот и будет спуск, уводящий к изгибающемуся лесу. Князь пошёл, с трудом, снег был глубокий. Он жалел, что нельзя применить магию. «Совсем раскис! Без магии уже никуда. Слабак» - ругал он себя мысленно, и шёл.
«Где, интересно, Яков? – подумал он, - Хах, отдал бы миллион, чтобы узнать, что твориться сейчас в Цитадели. Старухи навели там, надо думать, невероятного шороху. Рвали и метали, небось! – где-то там, под шарфом, он улыбнулся, - Нет, Яков долго не протянет. Он слишком раскис. Слишком сильно ранило его предательство этой гадюки». Дмитрий придался воспоминаниям: