Арит внезапно приветственно затрубил, и с небес донесся ответный рев.
— Бронзовый?! Здесь? — Морита торопливо направилась к выходу из конюшни. — М’барак! — позвала она молодого всадника, который пристально уставился в небо. — Кто там прилетел?
Только бы не Ш’гал, ей совсем не хотелось сейчас видеть его!
— Это Набет и Б’лерион, — невозмутимо ответил У’барак, прикрывая ладонью глаза от солнца.
— Б’лерион! — с облегчением воскликнула Морита. — Что он здесь делает?
Словно отвечая на ее вопрос, из ворот холда выбежала стройная девушка. Оклина, догадалась всадница. Теперь присутствие Б’лериона в Руате становилось понятным.
Арит захлопал крыльями и громко затрубил, словно вызывая бронзового на бой.
— Даже не знаю, что это вдруг на него нашло, — с виноватой усмешкой сказал М’барак. — Он теперь очень заботится о леди Оклине.
— На Площадке Рождений зреет королевское яйцо, — кивнула Морита и, заметив недоумение на лице М’барака, пояснила: — Голубые драконы — часто самые чувствительные в Поиске. Но твой Арит, думаю, несколько поторопился, — она нахмурилась. — Не уверена, что мы имеем право еще чего-то требовать от Руата...
Тем временем Алессан провел Капайма, Десдру и Тьеро к импровизированной центрифуге. Лорд Руата хотел показать им полученную сыворотку.
Кинув взгляд через плечо, Морита увидела, как приземлился Набет; Б’лерион ловко спрыгнул с шеи своего бронзового. Вот они с Оклиной встретились, девушка что-то сказала всаднику, указывая в сторону конюшен, и повела его туда. Колесо центрифуги вдруг взвизгнуло и заскрипело, набирая обороты; Алессан оживленно объяснял гостям детали устройства нехитрого механизма. Б’лерион и Оклина шли к конюшням. Теперь Морита заметила, что рука всадника находится на перевязи — значит, он не полетит сражаться с Нитями. Интересно, ощущал ли Б’лерион такую же ярость, ту же непреодолимую жажду битвы, что и она сама? Или рана для него — только удобный предлог повидаться с Оклиной?
Отвернувшись, всадница прислушалась к беседе Алессана с целителями — они обсуждали количество сыворотки, необходимое для вакцинации, минимальную дозу лекарства и то, каким способом, не возбуждая излишних подозрений, узнать, сколько скакунов уцелело в западных холдах.
— Надо определить необходимую дозу, — говорил Алессан. — В некоторых холдах конюхи не сумеют сделать это сами... Там, где еще остались конюхи, конечно...
— Мы попытаемся разослать по холдам квалифицированных лекарей, — сказал Капайм, — а заодно выяснить, где лучше сосредоточить силы. А конюхи... Не волнуйся на их счет, Алессан. Иногда просто диву даешься, глядя, на что способны люди, когда у них не остается выхода.
— Скажи, мастер Капайм, — спросила Десдра, — насколько важно именно сейчас сделать прививки скакунам?
Глава целителей удивленно моргнул.
— Ну, если болезнь действительно передается животными... мне казалось, что здесь мы достигли согласия...
— Достигли, достигли, — поспешила заверить его Десдра и, показав на бутыли с только что приготовленной сывороткой, пояснила: — Но мы не можем понапрасну растрачивать свои ресурсы. Откровенно говоря, игольчатых шипов у нас только-только хватит для вакцинации людей. Во всяком случае, я надеюсь, что хватит. О вакцинации животных тут не приходится даже и мечтать... Шипы нельзя использовать по несколько раз...
— Да, это невозможно, — покачал головой Капайм. Опасность заражения очень реальна. — Он вытер ладонью внезапно вспотевший лоб и печально посмотрел на своих собеседников. — Беда в том, — с отчаянием в голосе сказал он, — что мы должны колоть всех сразу — и людей, и животных. В противном случае эта затея лишена смысла...
— Нам что, не хватает только шипов? — спросила Морита, в упор глядя на сраженного неожиданным препятствием мастера целителей.
Капайм поднял взор и вдруг его глаза расширились — он начал понимать, что кроется за невинным вопросом всадницы.
— Нам не хватает игольчатых шипов, — между тем продолжала Десдра. — и пополнить запасы мы сможем только осенью. Я специально связывалась с холдами и мастерскими, узнавала, где сколько шипов лежит в кладовых. И вот вам итог — нам, возможно, придется отказаться от вакцинации некоторых наиболее удаленных поселений...
Но Капайм не слушал ее, пристально уставившись на Мориту. Наконец, он выдавил:
— Как? И кто? Когда? — В голосе целителя звучало такое неподдельное волнение, что к нему обратились все взоры.
— «Как» сейчас идет по дороге к нам, — с нервным смешком отвечала Морита. — «Кто» — разумеется, мы с вами; я ведь могу рассчитывать на ваше молчание, верно? В таком деле молчание ничуть не менее важно, чем сами игольчатые шипы. Что же касается «когда», то ответ очевиден: прямо сейчас, пока я не успела передумать. — Она снова усмехнулась и повернула голову к стоявшим в дверях Б’лериону с Оклиной. — Б’лерион, — громко позвала она, — скажи, ты очень тяжело ранен? — Не спуская хлаз с бронзового всадника, Морита шепнула на ухо Капайму, что вряд ли рана серьезная — иначе Б’лерион никогда не рискнул лететь через Промежуток.